Хочу бежать – туда, к Алешиной палате, мимо которой я еще недавно крался, холодея от ужаса, а теперь хочу быть там – хотя бы под дверью, вместе с Диной Маратовной охранять эту дверь, и тех, кто за ней, и
– Господи, Господи…
Перо от ангела лежит между страницами «Волшебника Изумрудного города». Достаю его и показываю маме:
– Посмотри через него на свет. Оно все прозрачное.
И мама смотрит. А Вероника подходит к окну и раздергивает шторы, чтобы маме было лучше видно.
За окном – небо, и на нем – гладкие белые облака. Где-то за ними солнце, и облака светятся изнутри, как белый экран, на котором вот-вот начнется кино. Я хочу еще поговорить с мамой, но чувствую, что устал и скоро опять усну…
– Алька, знаешь, на что похоже это перо? – говорит мама. – Оно как будто длинный ивовый лист, только белое.
– Мама, я познакомлю тебя с Лёней, который принес его. Он говорит, что знает, где живет ангел. И даже видел его один раз.
Мама вертит перо в пальцах. А потом как будто пишет им что-то в воздухе.
– Мама, что ты пишешь?
– Я пишу «Алька», – говорит мама. – Я пишу «Алька, я те-бя люб-лю».
– Мама, смотри, смотри, слова!
В воздухе, там, где мама водила пером, появляются белые слова: «Алька, я тебя люблю».
Мама смотрит на них и улыбается.
– Мама, как ты это делаешь? Как получаются эти слова?
– Не знаю, – говорит мама. – Наверное, слова получаются, когда хочешь написать самое главное…
– Мама, я сейчас спал?
– Да, мой милый, ты засыпаешь.
– А ты будешь здесь?
– Да, Алька, я здесь. И теперь буду здесь, с тобой.
Мама стоит у моей кровати, держит меня за руку. От окна к нам идет Вероника. А за ней, как белая тень, отделившаяся от облаков, идет ангел. Вероника подходит к маме и начинает ей что-то тихо говорить. И ангел тоже подходит. Он встает рядом с мамой и Вероникой и слушает их разговор. И я тоже хочу послушать, но это так трудно – я засыпаю, и тихие слова разбегаются, улетают, кружатся по палате, как солнечные зайчики.
– Больше никому не будет больно, – говорит Вероника маме. – Никому-никому!
– Никому? Как же это возможно? – говорит мама.
– Алеша уже рассказал тебе про ангела и про волшебное молоко, которое гасит боль? – спрашивает Вероника.
– Да-да, рассказал, – говорит мама.
– Это правда. Все так и есть, – говорит Вероника. – Раньше мы думали, что это молоко бывает только у ангелов, и мы не знали, как его добыть, чтобы сделать из него лекарство. Но теперь мы знаем, что такое молоко может появляться и у нас, у людей. Нужно только сложить ладони вот так и сказать волшебные слова, и появится молоко, от которого гаснет любая боль – даже самая сильная и самая быстрая… Конечно, на самом деле это не молоко. Это Ангельская Вода. Иногда она идет с неба, и это называется счастливый дождь. Только люди прячутся от него как от простого дождя, а счастливый дождь проходит очень быстро… А сейчас ты видела, что ангельским пером можно писать в воздухе. И это тоже Ангельская Вода, ведь простой краской так ни за что не напишешь.
– Да, – говорит мама, – я понимаю. Но какие волшебные слова нужно сказать, чтобы появилась Ангельская Вода?
А Вероника смотрит на нее и смеется, и ангел, я вижу, тоже смеется, и мне даже становится обидно, что они смеются над мамой, как над глупой.
– Ты же и сама их знаешь, – говорит Вероника. – И всегда знала. Вот эти самые слова – те, которые ты сейчас написала.
– И всё? И так просто?
И тогда Вероника перестает улыбаться и вздыхает:
– Ну, нет, это бывает совсем не просто. Иногда трудно их сказать. Иногда – даже больно и страшно. Потому что если говоришь их от всего сердца, значит, отдаешь кому-то всю свою жизнь, всю себя. Но только так можно получить Ангельскую Воду. И даже если она появится в ладонях, то бывает жалко вылить ее на чью-то боль. Потому что она такая ценная, эта Вода, ценнее всего на свете. Ангелы могут лить ее, совсем не жалея, – такая в них доброта. А людям бывает очень жалко.
– Нет, что ты, что ты, – говорит мама, – мне не будет жалко ее для Альки! Ни за что не будет! Только бы она появилась!
Вероника опять улыбается.
– Да, – говорит она, – я знаю, ты не пожалеешь для него Ангельской Воды. И ты знаешь главные слова, и уже сказала их от всего сердца, и даже написала в воздухе, и все их прочли и поверили, что для тебя нет ничего важнее этих слов… Да-да, я знаю, твои ладони раскроются легко, как у ангела. И больше не будет боли. А когда все научатся делать так, то никому не будет больно. Никому-никому. Никогда.
Выхожу от Алеши. Хочу хотя бы пару минут постоять на улице.
