День отлёта выдался дождливым и холодным, осень вступала в свои права. Дабы не усложнять себе жизнь транспортировкой «Мула» по железной дороге к космопорту, челнок решили сажать прямо на поле рядом с ИБиСом, заранее смирившись с последствиями — струи двигателей разметают почву заодно с растениями и на месте зелёного моря появиться безобразная рана спёкшейся корки.
Кораблик уже твёрдо стоял на опорах посреди сотворённого хаоса, когда на грунтовой дороге показалась странная процессия.
Первой с черепашьей скоростью ехала машина сопровождения с десятком техников, тремя инженерами и медтехником. Всей этой честной компании вкупе с медиками предстояло незапланированное путешествие на «Сталинграде», кому-то же надо следить за «Мулом»! Следующим шагало чудо научной мысли, под ступоходами которого опасно крутился эволэк. Хотя люди не допускали попадания живого тела под смертельный удар, просто ограничивая длину шлангов, но смотреть без замирания сердца на эту картину было невозможно. Замыкала колонну большая группа людей, несмотря на непогоду решившая преодолеть пару километров, отделяющих институт от импровизированной посадочной площадки, пешком. Кроме ответственных работников ИБиСа присутствовали и родители Иригойкойя, и эволэки со своими наставниками, все, кто только смог прийти на проводы.
Словно римские легионеры, защищающиеся от вражеских стрел поднятыми над головой щитами, люди создали настоящую живую реку из раскрытых зонтов, о которую бессильно разбивались водяные струи. Считается, что дождь в дорогу — к удаче, но настроение процессии было далеко не праздничным.
Полякова, шедшая в компании Раткиных, не отличалась в этот день ни разговорчивостью, ни весёлым расположением духа. Прошедшие дни были переполнены авральной работой над «Мулом», так что об отдыхе не приходилось и думать. Хорошо ещё Мирра взяла на себя обязанность сиделки и приглядывала за своим другом.
Девушка всё время в пути провела рядом с Эланом, защищенная от дождя специальным навесом, наспех, впрочем, как и остальное, смонтированном на шагающей платформе.
До самого шатла все дружно играли в молчанку, но рядом с кораблём процессия как по команде остановилась. «Мул» замер на металлическом настиле, ведущем от дороги к аппарели, провожающие рассыпались полукругом. Раткины безбоязненно вошли под брюхо механического исполина, преисполненные желания ещё раз увидеть родное чадо. Как знать, может в последний раз.
Парень по-прежнему обитал где-то далеко, вяло реагируя на внимание со стороны родителей и деда. Они тискали его в объятиях, и тот всё же жался к ним, но взгляд, полностью обращённый в себя, не оставлял сомнений в истинном положении дел. Отсутствие возможности нормально пообщаться с ребёнком пред дальней дорогой сильно расстроило и отца, и мать. Екатерина Вячеславовна хоть и держалась, но эмоции невольно прорывались наружу — из круга крепких объятий нет-нет, а слышались всхлипывания.
А вот для Александры стабильно пассивное состояние подопечного было настоящим подарком Небес, позволившим без приключений преодолеть ключевые два километра до кораблика.
Дождь барабанил по стальному исполину, ручейки сбегали к земле по ногам, оплетённым как мышцами кабелями и сервоприводами, собирались в ямах, оставленных в почве, изуродованной ступоходами.
Раткины с Миррой уже затягивали прощание, а Полякова не решалась их торопить, чувствуя свою вину, пусть и недоказанную, за всё происходящее, топталась в сторонке, будто чужая.
Недоказанная вина. Точнее сказать недоказуемая. Является ли её, куратора, решение о продолжении контакта ошибочным? Если бы она сразу попыталась вытащить подопечного из Океанеса, а не отложила выход на более позднее время, было бы проще? Или они бы так же стояли тут, на этой поляне? Или не будь невзначай оброненной Миррой фразы, и не родилась бы в её голове сумасбродная идея о полёте на Измер, что тогда? Принудительный выход из Контакта с вероятным превращением молодого человека в пустую куклу с умственными способностями младенца? Нет ответа ни на один из вопросов.
Александра вздрогнула от прикосновения и, непроизвольно отшатнувшись, вышла из-под защиты навеса. Холодные капли тут же запутались в волосах, ледяными пальцами проникли под воротник.
— Не бойтесь. — Мать эволэка улыбнулась сквозь слёзы, поймав рукав её куртки, и затащила назад в укрытие. — Мы Вас ни в чём не виним.
Полякова судорожно втянула воздух, уткнулась взглядом в землю, старательно изучая русла мельчайших ручейков, бегущих между ног трёх человек, стоящих напротив.
— Он считает свою работу очень важной, да она такая и есть. — Андрей Николаевич не мог подобрать слов, но сказать что-то надо было. — Удачи вам обоим.
Отец и мать Элана двинулись к толпе провожающих, но дед задержался.
