Дышать было очень тяжело. Кислорода не было нигде, ни в сожжённых солнцем лужах, ни в перегретом воздухе, лишь ночь приносила временное облегчение.
Когда небосвод застилался невидимым покрывалом богов, сквозь прорехи которого едва пробивались немигающие искры света, Эфа, покидала очередную негостеприимную гавань, и с отчаянной решимостью устремлялась в путь, искать лучшей доли. Длинное змеевидное тело, едва касаясь не успевшей остыть земли, скользило вперёд, инстинктивно стремясь вниз по течению: чем ближе к морю, тем шире русло, тем глубже заводи, только там она могла найти спасение. Покрытое влажной, липкой грязью и собственной слизью тело на ночном ветру сохло не так быстро, как днём, примитивные лёгкие лучше усваивали кислород, и она двигалась довольно быстро. Страх не найти до восхода солнца очередную лужу или хотя бы достаточно влажную и податливую почву подстёгивал её не хуже плетей.
Но капризная дама, Фортуна, решительно не желала уделять измученной рыбке никакого внимания. Пока ещё сохранялись остатки сил, Эфа стремилась вперёд, но каждый очередной ночной бросок не давал взамен ничего, кроме новой волны усталости — река провалилась глубоко в каменистую почву, оставив своих обитателей один на один с проблемой выживания. Всё труднее давались метры пути, всё чаще ей приходилось переносить полуденный зной в едва влажной почве, прячась от нещадно палящих лучей в тени прибрежных растений.
А теперь сил не осталось вовсе. Эфа застыла двухметровой плетью, присыпанная едва влажным илом, с полным безразличием к собственной судьбе наблюдая занимающуюся зарю. Светлеющее небо предвещало начало новой пытки, но ей уже было всё равно — истощенный организм отказался бороться дальше, вряд ли ей дожить до завтрашнего утра. Да и не ей одной.
Котлован жуткого серого цвета, оставшийся от былого изобилия воды, весь растрескавшийся от жары, был усеян умирающими братьями и сёстрами Эфы, как поле боя после неудачной атаки устилают тела храбрых бойцов. Они честно боролись до конца, сделав всё возможное и невозможное, но проиграли…
Едва теплящееся сознание Эфы встрепенулось, она уловила тревожный сигнал: почва размеренно подрагивала, и это дрожь была ей хорошо знакома. В лучшие дни к реке приходили огромные создания попить, и освежиться. Их колоссальные туши безбоязненно заходили в воду, и рыбам приходилось спасаться от их всесокрушающей мощи, ища глубокие ямы, где можно было укрыться от копыт сухопутных чудовищ.
