В операторском зале Сафировой паники не было — там царил упорядоченный ужас. Сознание самого куратора, сорвавшись в галоп, едва поспевало отдавать мнемонические команды СЖО, а та, в купе с примчавшимися медиками, пыталась унять Афалию. Девушка билась, как раненый зверь, издавая вопли, от которых стыла кровь, четверо здоровых мужиков-санитаров едва справлялись с хрупкой на вид леди, пока, хлынувшие в вены лекарства не возымели действие.
Блокада. Под коротким термином крылся настоящий кошмар любого куратора. Марина Евгеньевна сглотнула ком в горле, переводя дыхание, собираясь с мыслями.
Подопечная чуть не всплыла. Внезапно, без малейших намёков на саму возможность такого исхода, и хотя бы вялых предупреждений. Почему? Ответ вертелся на языке, хотя и был неочевиден, да и сейчас, по правде говоря, женщине было не до него. Осторожно, шаг за шагом, она стала разворачивать грубо обрубленную двустороннюю связь, моля всех богов разом, чтобы эволэк ответила.
— Ну что, экспериментаторы, доигрались? — ехидный голос Аммы заставил вздрогнуть. — Ну вы, людишки, и Т-У-У-У-П-Ы-Ы-Ы-Е.
Последнее слово она протянула с особым наслаждением, и продолжила после короткой паузы:
— Вот так, с ходу, ставить такие опыты?! Глупо, но храбро…
Девочка-призрак на секунду состроила глубокомысленное выражение лица:
— Или наоборот… Храбро, но глупо… Да, пожалуй, так более правильно!
— Заткнись! — хором ответили пять человек.
К счастью, все скоро вздохнули с облегчением — душа эволэка пусть и нехотя, но отозвалась…
