Эфа, прекрасно видящая и в воде, и на суше, была шокирована произошедшим. Она не привыкла к подобным событиям — если уж кто-то кого-то слопал, то назад не выпустит! Но чудеса на этом не кончились. Двуногие стали вытаскивать из чрева чудовища огромную змею, чья длина поражала воображение: один тащил её за ярко красную голову к реке, второй следил, чтобы серое тело не путалось в кустах. Затем тот, что стоял рядом с огромным зверем сделал несколько резких движений, и случилось невероятное — из пасти змеи ударила тугая струя воды.
Живительная влага стремительно заполняла котловину, Эфа и сотни её сородичей, радуясь спасению, зашевелились, добавляя мути в и без того непрозрачную воду, но постепенно уровень поднимался, позволяя уже нормально плавать.
А двуногих становилось всё больше и больше: постоянно кто-то приходил, и с обрыва в воду летели новые двоякодышащие, и скоро образовалась огромная заводь, кишащая рыбой.
— Ну вот, другое дело, — произнёс один из спасателей, — грунт тут плотный, и вода быстро уходить не будет, а деревья защитят от солнца.
— Сколько здесь особей? — спросил другой, похожий на первого, как две капли воды.
— Больше тысячи. Другие команды, надо думать, уже справились не хуже нашего, так что, на этом участке реки будет восемь таких бассейнов. Рыбам надо продержаться ещё три недели — и пойдут дожди.
— Ничего, мы им поможем.
Эфа, сгорая от любопытства, двинулась к ним. Будучи одной из самых больших особей она не испытывала особых затруднений — собратья сами уступали ей дорогу. Уже почти пересохшие жабры отмокли, и кислород побежал в кровь, но она, держась у самой поверхности, бесстрашно двинулась к двуногим. Те, заметив её приближение, замерли, с интересом наблюдая, как огромное, почти двухметровое тело, грациозно изгибаясь, стремительно сокращает расстояние.
— Чего это она? — недоумённо первый посмотрел на второго, когда Эфа замерла на расстоянии вытянутой руки, подняв голову над водой.
— Чего у меня спрашиваешь? У неё спроси…
Она была в смятении, чувствуя явное родство душ таких непохожих внешне на неё созданий. Вода вернула ей жажду жить, но почему-то сородичи не казались такими близкими, как эти двое двуногих, и в голове Эфы, неведомо откуда, рождались строки.
Прохладнее бы кровь и плавников бы пара,И путь мой был бы прям.Я поплыла б вокруг всего земного шараПо рекам и морям.Безбровный глаз глубоководной рыбы,И хвост, и чешуя…Никто на свете, даже ты бы,Не угадал, что это я.
