Ольга заполняла очередной отчёт для Учёного Совета, пока пришедшие проведать её старосты с интересом рассматривали и мониторы, и происходящее за стеклом. После успешной охоты Элан и Ханнеле отдыхали. Было довольно забавно видеть, как два человека облизывают друг друга. Прямо пародийная комедия на происходящее в Океанесе — устроившись на выступе скалы, Лесавесима и Хилья языками чистили друг другу окровавленные мордочки, млея от удовольствия, сытые и довольные жизнью.
— Вы поругались? — Диолея, всегда прекрасно улавливала оттенки отношений, и молчаливость Мирры не ускользнула от её внимания.
Хотя вопрос был адресован Ольге, но киборг, не рискуя снова попасть впросак, отдала оценку произошедшего на откуп лидеру водников.
— Нет, — та говорила спокойно, — просто высказали разные точки зрения на одну проблему.
Видя нежелания обеих сторон развивать тему, владычица земли ограничилась кивком. Впереди была куда более важная тема для разговора.
— Ну, окно! Пора! — Напомнила Нариола.
Все дружной ватагой двинулись по уже до боли знакомому коридору, застав в зале трёх кураторов — Доброходова как всегда пришла последней.
— Ну что, дорогие коллеги, — Сафирова всегда открывала интеллектуальные посиделки, — завтра решающий день.
— Наши котятки уже отработали программу, — согласилась Борисова.
— Четыре месяца, как один день, — устало выдохнула Захарова.
Люда Доброходова ничего не сказала, обведя взглядом женщин. Привычная картина: синяки под красными от недосыпания глазами, бледные лица, забывшие, что такое солнечный свет, сильная потеря веса.
— ДНК готовы? — спросила Мирра пустоту.
Амма тут же появилась над столом, оказавшись в центре внимания в самом прямом смысле.
— Да, всё готово. Могу запускать процесс хоть сейчас. Искусственные матки в полной готовности.
Куратора Афалии очень беспокоил один вопрос, и она его задала:
— А не произойдёт ли рассогласование? Не получится так, что рождение дитя в Океанесе и тут не совпадут во времени?
Ольга ещё раз всё обдумала, её никто не торопил. Она не понимала до конца природу Великой Реки. Собственно, её не понимал никто: светила науки, выдающие труды для обучения студиозов, как правило, не могли похвастаться личным участием в погружениях, а эволэк не мог описать словами то, что описать словами невозможно по определению. Работа куратора так же не много добавляла: сидишь и смотришь «кино». А Амма, при всех её достоинствах, не могла перевести в машинные коды всё, что давал ей контакт с мозгом эволэка, не могла передать и объяснить даже десятую часть происходящего в зазеркалье. Ведь её создали те же люди!
Ольга столкнулась с аналогичной проблемой. Её интеллектуальная мощь способна творить почти невероятные вещи, но тут она работала в холостую. Как двигатель без трансмиссии — коэффициент полезного действия ровно ноль!
— Вряд ли это будет иметь по-настоящему серьёзные последствия. Главное — наши подопечные вернутся, повинуясь естественному, если так можно выразиться, зову своего дитя. Может немного понервничают, увидев вместо живого существа пустоту, но, они, без сомнения, будут не так сильно травмированы, как обычно, и мы сможем им растолковать, что к чему. Они не неврастеники, всё поймут.
— Выход произойдёт не одновременно, — принцесса цветов не вопрос задала, — первой будет, скорее всего, Афалия.
— Потом Линара, — подхватила мысль Лассава. — Кошки всегда быстро рожают…
Кураторы сдавлено захихикали, постепенно теряя контроль над собственным весельем, и через полминуты четыре взрослые женщины заходились в приступах истерического хохота — расшатанные нервы у всех уже были на пределе, а смех всегда был и будет великолепным средством борьбы с накатывающейся хандрой.
— Потом, видимо синхронно, выйдут Ханнеле и Элан, — развила мысль Мирра, когда наставники чуть успокоились.
— А потом и Надя… получит вместо детёныша говорящее полено, — закончила прогноз Диолея.
Её мрачный юмор уже не вызвал новую вспышку веселья. Никто не видел ничего противоестественного в таком повороте событий. Эволэк, над кем бы ни работал, всё равно одушевляет своё дитя. Будь оно хоть трижды деревом, она всё равно не сможет удержаться от нормальных материнских чувств — будет разговаривать с ним и верить, что её слова услышат и поймут.
Сафирова встала с места, подошла к киборгу и обняла её, поцеловав в щёку:
— Ну, Оля, на тебя вся надежда.
