Но, решено было рискнуть и тут. К счастью, пока оснований для паники не было: канал по-прежнему был открыт и чист, как первый снег.
Элан решил пойти ещё дальше. Деилес остался вообще без поддержки, то есть, потомства у него не было, и должен был, по идее, выйти самостоятельно, под влиянием устремления разума Лесавесимы. Ещё более рисковый шаг, абсолютно вынужденный — Ольга и без того будет работать на пределе, обслуживая сразу шесть связок, а Амму решили особо не нагружать, ей забот хватает. Поставив на кон половину души, эволэк хотел получить ответ на очень важный вопрос: если в будущем удастся готовить коллег, способных, как он, работать с парой существ (а, что это получится, он не сомневался), то хватит ли одного дитя на двоих? Вытащит ли одна половинка разума из пучин Великой Реки следом за собой вторую?
Положительный результат сулил слишком серьёзную выгоду — не требовалось дополнительных интеллектуальных ресурсов для поддержки «лишних» каналов связки ОЧК. А эти ресурсы были более чем серьёзные: мощнейший ИР, Ольга, не без труда справлялась с шестью, а если в Океанесе сразу окажется сотня эволэков, занимаясь комплексной отработкой экосистемы планеты? А если хотя бы четверть из них будет работать над парами зверей, птиц или растений, что тогда прикажете делать?
Это стремление ответить на все вопросы разом Ольга охарактеризовала одним словом — авантюра, и попыталась убедить подопечного не гнаться сразу за тремя зайцами, но без толку, Элан стоял насмерть!
А теперь он стоял за стеклом. Ханнеле «грела яйца», а её напарник только что «принёс из долины» ворох сухих листьев, в сплетённом из лиан мешке — требовалось усовершенствовать «гнездо». Впрочем, кавычки, были не уместны. Пол потерял первозданную белизну, и гнездо было вполне настоящее, из настоящей листвы.
— Я себя чувствую очень и очень глупо, — сказала Ольга, растягивая слова.
Мирра, не отрываясь от созерцания происходящего, спросила куратора:
— С чего это?
Та ответила не сразу. Супруг не обещал, что работа будет лёгкая, да и трудности её не пугали. Она могла решать самые заковыристые задачи, строить логические цепочки почти любой сложности, но…
— Я занимаюсь делом, которое не в состоянии осмыслить, — тихо ответила Ольга.
Вид она при этом имела весьма удручённый, даже можно сказать подавленный. Мирра, шокированная увиденным, решительно не понимала причины такого настроения куратора. Железная леди предстала в неожиданном свете, сбросив доспехи, явив миру мягкую, ранимую душу. Или это только кажется от усталости?..
— Как это, не можешь осмыслить? — Девушка поднялась с кресла, оставив уже ставшее привычным рабочее место.
Подойдя к поникшей подруге, она, сама не зная зачем, принялась пальцами разминать её плечи.
— Именно. — Так же тихо вымолвила Ольга, откинувшись назад, чтобы Мирре было удобней массировать затёкшие мышцы. — Я не понимаю элементарных вещей, происходящих у меня под носом, не могу объяснить практически ни одного феномена Океанеса.
— Приведи пример, — попросила Мирра, массируя теперь шею.
Собеседница ей попалась очень интересная! Закадычная подруга Лиса никогда не упускала возможности пообщаться с Ольгой: спорила, то проигрывая, то выигрывая, то принимая точку зрения ИР, то оставаясь при своей. Обычно довольно молчаливая, она преображалась в такие минуты и часы, постепенно расставаясь с уже привычной замкнутостью. И ей нравились эти перемены.
— Запросто. — Киборг прикрыла глаза. — Я, следуя стандартному алгоритму построения ЭМ, это как банальная виртуалка, ввела туда себя, и со мной в Океанесе встретилась Лесавесима-Элан. Кроме того, я поместила туда самого Элана, сделав его пилотом планера, с которым встретилась Ханнеле-Хилья. Но я, хоть убей, не понимаю, как мы с мужем оказались там?
— Этого не возьмётся объяснить никто, так что, не мучай свою совесть, — лидер Клана Воды, говорила от чистого сердца.
Смешно, но положение дел именно таково. И Мирра, спешить было некуда, неторопливо повела рассказ:
— Ни одно светило науки не сможет тебе внятно, а главное просто и понятно, объяснить суть работы ОЧК, моделирование, а главное, процесс создания Эфирных миров. Учебники пестрят таким количеством заумных терминов, что интерес к написанному пропадает на первой же странице. Да и многие тезисы, с точки зрения людей из других направлений науки, очень спорные, и вызывают жаркие дебаты, с плавным переходом на нецензурный жаргон, коим распалившаяся профессура пользуется как последним «аргументом» на симпозиумах.
Ольга рассмеялась, а староста продолжила:
— Мы, эволэки и кураторы, как представители отдельной касты практиков, в соревнования по извержению словесного поноса не встреваем — нам вполне хватает интуитивного понимания происходящего, а на учёных мы всегда смотрели снисходительно. Споры докторов, кандидатов, и прочих окончивших академии, лучше воспринимать, как споры обывателей древнего мира о процессе закалки стали.
