Гром аплодисментов заполнил помещение, и объекты розыгрыша поднялись со своих мест, раскланявшись всем присутствующим. Они даже не думали обижаться, ведь над эволэками, вышедшими из погружения, коллеги всегда подшучивают. Но в шутках, как правило, присутствовала мера. Вот и сейчас, подложив самые настоящие сырые яйца, друзья предварительно замотали их в полиэтилен, так что на белоснежных одеждах Элана и Ханнеле не появилось ни единого пятнышка, да и стулья остались чисты.
Всеобщее веселье понемногу улеглось, праздник вошёл в обычное русло, но был для Элана и один неожиданный элемент: пока готовился розыгрыш, заодно произвели рокировку, и теперь справа от него сидела не Надя, а Ханнеле, а Ольга вообще оказалась в окружении старост. Это обстоятельство его немало раздосадовало, но виду он не подал, галантно ухаживая за девушкой. В конце концов, та была не виновата, просто тайные намерения супруги эволэка совпали с её собственными чаяниями, и она не могла отказать себе в удовольствии насладиться происходящим, болтая с дорогим сердцу человеком о пустяках.
Юноша, не будь дураком, сразу смекнул, что к чему, но всё же надежда не уходила — а вдруг, это просто случайность? Ольга ведь не рабыня какая-нибудь, общается, шутит, кочуя от одной компании к другой, не будешь же держать её на привязи, как последний эгоист?
Но тревога нарастала. Элан не был по-настоящему сильным эмпатом, но остро чувствовал на себе повышенное внимание окружающих: вроде и ловишь взгляд отца, матери, старосты, а те отводят глаза, словно извиняются за происходящее. С каждой минутой крепла уверенность, что происходящее — не простое стечение обстоятельств. Тут попахивало настоящим заговором, и, что поражало больше всего, его организатором, без сомнения, была Оля.
Притворяться становилось всё труднее и труднее, веселье всё сильнее отдавало фальшью, слова со скрежетом пробивали дорогу из пучин закипающего раздражения. Ну не умел он никогда юлить и лгать самому себе, и всё тут… Злился он не на девушку, что сидела подле. Ханнеле, как истинная женщина, тонко чувствовала оттенки настроения своего невольного ухажёра, сознавала, каких усилий ему стоит держать в узде собственное негодование, и уже, похоже, сама была не рада тому, что позволила друзьям уговорить себя на участие в авантюре.
Элан, встретившись взглядом с Ольгой, не удержался и скривил физиономию.
Та оставила вроде бы сначала немой вопрос без ответа, чокаясь бокалом с девушками, но, осушив сосуд до дна, неожиданно поднялась с места и твёрдой походкой направилась к стоящему в зале фортепьяно.
Элан напрягся ещё сильнее. Его ненаглядная играть раньше не играла совсем, но, учитывая её способности учиться всему на ходу и за считанные мгновения, в классе выступления сомневаться не приходилось — Оля сейчас продемонстрирует, что такое песня! Вот только слушать не хотелось. Она сейчас тонко, но абсолютно недвусмысленно даст ему понять, какого лешего вообще был закручен этот до предела странный сюжет, вместивший в себя элементы драмы, детектива, любовной истории с коварным лабиринтом из чувств, долга, совести и желаний. Доконала его Мирра. Староста смотрела на своего лучшего друга с сочувствием, понимая всю пикантность ситуации — как ни старалась, а отговорить Ольгу от задуманного не смогла.
До ушей почти не дошли аплодисменты — быстро разгадав намерения девушки-киборга зал решил подбодрить выступающую, но как только та заняла место, овации смолкли.
Пальцы заплясали по клавишам, грустная мелодия полилась в повисшую тишину. Оля не смотрела в зал, не искала взглядом того, кому было предназначено послание, он и так знает, что эта песня для него, и только для него…
Элан явственно вздрогнул от таких слов. До конца он надеялся, что Оля всё это затеяла не в серьёз, хотя эта надежда и была глупа в своей основе — она не умеет иначе, рациональность из её ума не выбить никогда и ничем! Но он упрямо надеялся до последней минуты…
