Он действительно выбрал скользкую дорожку, ведущую, не пойми куда, рванув через бездну пространства за безумной мечтой. Это так. Он действительно поддался очарованию соблазна, разрушив, возможно, гораздо более светлое завтра ради сомнительной надежды на глупое чудо — а вдруг найду счастье с ней? Это тоже так. Она искусственный разум, и не подарит ему такого тепла, какое подарит живой человек, и это тоже так. Неужели всё это время он малодушно прятал голову в песок, боясь правды как огня?
Усталость — приятный сон,
Неряшливость превращений.
Как смех, кружение, звон,
Сладостных снов мучений.
Больше нет смысла, нет сил,
Нарушены все запреты.
Я знаю мне нужно уйти,
Чтобы спасти.
Я сделаю это.
Элан уже с трудом сдерживался, сглатывая один колючий комок за другим. С ней хорошо, спору нет. Она добра и внимательна, настойчива и в то же время тактична. Но… Киборг никогда не станет человеком. Не существует волшебной палочки, один взмах которой превратит холодный мир электронов в странную, но такую прекрасную живую душу. Умом он понимал, что их единство действительно уже не имеет смысла — дело сделано, королева поставила шах, и сколько бы не метался противник над доской, какие бы ходы не выдумал изощрённый разум врага, исход партии предрешён.
Но он не хотел расставания, пусть его поступок и шёл в разрез с общественной моралью… И сейчас, чувствуя, как рвётся на части от тоски сердце, он признался, наконец, самому себе — не только, и даже не столько суровая необходимость погнала его не так давно к далёкой планете с красивым именем Алкиона…
Мягкий голос Оли умолк, но пальцы ещё ласкали клавиши, словно она сама хотела оттянуть неизбежный финал, но музыка через минуту умерла, оставив смесь грусти и светлой печали в хмельных головах. Она поднялась со стула, бережно закрыв крышку инструмента, и под гром аплодисментов, не спеша, проделала обратный путь к столу.
Когда девушка-киборг приблизилась к компании «конспираторов», напряжение среди участников заговора достигло максимума: все прекрасно видели, как, следуя песне, менялось выражения лица Лиса, словно зеркало, отражая отчаянную внутреннюю борьбу, как краснела от стыда Ханнеле, уже чуть не падая в обморок от осознания совершённой ошибки. Какая реакция сейчас последует, можно было и не гадать — Элан славился сдержанностью, но есть предел всему. И когда он поднялся навстречу своей возлюбленной, присутствующие, даже родители эволэка, перестали дышать.
Ольга смотрела в его голубые глаза немигающим взглядом, ожидая чего угодно: упрёков вперемежку с обвинениями в лицемерии, яростного неприятия высказанной супругой столь необычным образом просьбы, сопротивления не менее яростному желанию родни видеть своего сына, строящего нормальную семью с нормальной девушкой. Они все ждали чего угодно, даже простого хлопка дверью, с грохотом закрывшейся за спиной рассерженного на друзей эволэка, ведь очень сложно в такие минуты веселиться, когда из вскипевшей крови улетучивается хмель, а лицо деревенеет от нахлынувшей ярости. Они ждали чего угодно, но только не того, что произошло…
— Я по идее сейчас должен метать гром и молнии, — Элан говорил тихо, голос едва заметно дрожал, — или хотя бы уйти прочь, чтобы в одиночестве проклинать себя и весь этот свет уже за один факт нашего существования, существования, в котором нет места нашим чувствам…
Он грустно улыбнулся, обвёл друзей печальным взглядом:
— Ты и в правду этого хочешь?
— Желания — удел человека, — спокойно ответила Ольга.
Красивая молодая женщина неузнаваемо преобразилась так же, как когда-то на их посиделках на Красном Октябре. Снова тоже неживое кукольное лицо, звон металла в каждом слове. Из пучин жёлтого океана глаз поднялась ледяная громада айсберга её холодного сознания, сбросив носимую маску, загораживая свет, заставляя человеческий разум испуганно пятиться.
— А, вот как…, — Элан и не думал убегать. — Позволь тебе кое-что объяснить, моя Снежная Королева…
Он часто так называл её, ничуть не стесняясь прозрачности намёков, давая понять, что не забывает ни на миг, кто она, особенно в жарких спорах на всевозможные темы.
— Ты думаешь, что ты не человек, а с человеком мне будет гораздо лучше, так?
— А разве это не очевидно? — парировала киборг.
— А что это такое, быть человеком? — юноша хитренько прищурился.
У всей развесёлой компании отвисли челюсти — он не расстроен и даже не злится, и отступать не собирается, только Мирра довольно хмыкнула. Она знала наверняка, что Элан предполагал подобное развитие событий и, без сомнения, хорошо подготовился, и тут же нашёлся:
