Огромные машины, если смотреть со стороны, всегда поднимаются в небо с достоинством, долго разгоняясь по полосе, но пассажиру часто кажется, что разбег проходит мгновенно: не успел и глазом моргнуть, а земля уже проваливается вниз, замелькали под крылом дома знакомого города. Такие высокие горы, с шапками пока не тронутых теплом ледников, оказались на расстоянии вытянутой руки, демонстрируя всем желающим красоты мира стужи и снега. А желающих было много: народ припал к иллюминаторам, даже Хилья с Лесавесимой с интересом рассматривали пейзажи.
Восторг от колоссальной силы серебряной птицы переполнял их настолько, что эволэки невольно улыбались, чувствуя идущие от двойняшек волны эманаций. Лайнер сложил крылья, преодолел звуковой барьер и помчался к далёкому городу, раскинувшемуся у берега тёплого моря на другом континенте.
Тут же в салоне начались движения — люди разбрелись по компаниям, снова покатился смех, а к забившейся в «хвост» самолёта группке пожаловали гости.
— Ты чего такой грустный? — Екатерина Вячеславовна взъерошила волосы сына.
Тот и вправду был не особо весел, но попытался отшутиться:
— Я не грустный, а сосредоточенный!
— Не умеешь ты отдыхать! — укорял отец.
— Есть в кого! — парировал тот.
Истинная правда, родители были трудоголиками ещё похлеще, чем сын, а про деда вообще не стоило даже заикаться — тот и в отпуска ходил только для того, чтобы чем-то заняться, непременно важным и полезным.
Раткины с интересом рассматривали сестёр. Хоть и желали своему отпрыску нормального брака и нормальных детей, но сквозь напускную сердитость нет-нет, а прорывался неподдельный восторг и восхищение, тем более что в живую видели их впервые.
Лесавесима, перегнув шею через спинку кресла, устроила носик в ладонях эволэка, которые тот сложил лодочкой у себя на груди. Пальцы чуть трогали губы, щека едва касалась длинной мордочки. Утонув в душевном тепле, летунья заиграла цветами, не скрывая своей привязанности и любви.
Ханнеле откинула спинку, и Хилья устроила свою уже немаленькую голову на плече мамы, а та, закинув руки назад, умудрилась обнять её шею, сцепив пальцы в замок.
— Какие у них глаза необыкновенные! — Екатерина осторожно гладила прикрытые серые веки. — На фотографиях такой красоты не разглядеть!
— Внучка, ты чего, засыпаешь? — Раткин-старший подметил, что девушка уже уплывает.
— Угу, — протянула та в ответ. — Ночка удалась на славу…
Все уже знали о происшествии, и попытка проникновения в институт стала одной из самых обсуждаемых тем. Собственно, злоумышленники не целились на сам комплекс-гору, их интересовало кое-что другое.
— Дуралеи, — незло усмехнулась Ханнеле, — цветов им, видите ли, мало. Вайнаров захотели!
— Ты из-за этого так расстроился? — спросила Лиса мать, такая же рыжая, как и сын.
— Нет, — честно признался тот. — Я видел смерть врага ещё при этой жизни…
Самое печальное, что в словах не было и тени шутки. Но никто не стал особо акцентировать внимание на сказанном: эта жуткая история была прекрасно известна родителям, как и истина о том, как именно их сын убил человека… У эволэков есть свои тайны…
А что до ночного переполоха? Хоть горе-воришки и были безусыми юнцами, но в приключение с печальным финалом вляпались исключительно по собственной глупости — ведь не совсем же идиоты! Видели живую изгородь, стеной охватывающую первое защитное кольцо, и грозные предупреждения! Всем прекрасно известна система защиты ИБиСа, но каждый раз находится какая-нибудь сорвиголова, которая сумеет убедить себя (хорошо, если только себя!), что уж с ним-то ничего плохого точно не случится.
— Меня беспокоит Миненков, — Элан говорил спокойно, на лице отрешённость.
Он уже разделил собственное сознание на два потока: одно ласкалось к Лесавесиме, второе, отгородив стеной любимое дитя от негативных эмоций, вело беседу с родными.
Все непроизвольно повернули головы. В голове салона директор института веселил членов обоих Советов.
— Да, перемены в его поведении просто поразительные, — согласилась Ольга. — Исчезла постоянная депрессия, замкнутость, стал невероятно покладистым. Кардинально поменялось даже отношение к нашему рыжему хитрецу, хотя прежде его не на шутку злил даже сам факт присутствия Элана!
Говорили без опаски. На кой-то ляд, возможно для банальной подстраховки, пригнали сразу четыре двухэтажных лайнера, хотя с головой хватило бы и двух, так что, салоны были полупустые, а когда все пассажиры собрались в маленькие компании, между группками образовались немалые разрывы, лишённые посторонних ушей.
— Может он просто радуется успеху, — нахмурился Николай Иванович. — Чего ты, внук, сразу человека во всех тяжких подозреваешь? Ведь ваш Якорь подоспел вовремя — теперь никакая Еноселиза не страшна!
