Надя никогда не исчезнет, эволэк не отрекается от своего прошлого, но называть её именем из прошлой жизни отныне никто из соратниц и соратников не рискнёт — это непростительная грубость.
— Я не забуду своих корней, но пусть мир примет меня обновлённую. Пусть родители узнают во мне свою дочь, а друзья вспомнят моё лицо.
— Мы узнали…
— Мы помним… — последовал многоголосый ответ.
Мать и отец девушки присутствовали на ритуале. Это было, в общем-то, делом добровольным, ведь многие семьи были не в восторге от подобных поступков детей, но немало было и тех, кто понимал важность происходящего — эволэки к традициям относились со всей серьёзностью, и Верховские не решились идти наперекор желанию дочери, поддержали её просьбу, вопреки, быть может, собственному негодованию.
— Мы рады, что ты с нами, Алланна, — продолжила Нариола. — Сколько бы радости ты не испытала на своём пути, мы поделимся с тобой своей, сколько бы горя ни изведала, мы примем твою боль как свою. Мы всегда рядом, мы всегда вместе.
— Я не одна, — тихо ответила эволэк.
Посвящённая и старосты повернулись на восток, и зашагали к холму, следом потянулись остальные. Едва зарождающаяся заря не освещала тропу, бегущую вверх и вверх, и людям приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы следовать к вершине: идти надо было всё время в гору, чья тень делала предрассветный мрак непроницаемым. Ноги осторожно искали опору на коварной круче, руки тянулись к соратницам, помогая сделать ещё один шаг и не оступиться, тихие голоса шёпотом передавали по цепочке предупреждения, и длинная вереница людей взбиралась всё выше. Едва слышный шорох ног не тревожил тишину раннего утра, никто не произносил слова без особой на то необходимости, словно эволэки и наставники крались в сокровищницу, боясь растревожить сонную стражу.
Так и было на самом деле. С вершины горы открывался хорошо знакомый вид на чёрную ещё гладь озера: Элан прекрасно помнил начало погружения по проекту Измера и знал тут каждый камушек. Только не надо напряжённо шарить взглядом, и словно сама земля разговаривает с тобой, а ноги твёрдо и уверенно несут вперёд, не спотыкаясь о камни, не цепляясь за корни деревьев.
Наставники и эволэки двигались всё быстрее, будто могли опоздать на праздник света, будто, если они только не взберутся на самый верх, то и Аврора, обидевшись на невнимание и непочтение к своей персоне, так и не взойдёт над далёким горизонтом, не подарит людям своего тепла.
Тяжело дыша, девушки и женщины, юноши и мужчины растекались по каменистой вершине, располагались на уступах, не страшась тёмного провала под ногами, устремив взгляды к едва видимой полоске света.
Заря занималась. Сквозь окутавший горы туман пробивался свет, с каждой минутой отвоевывая у темноты всё новые рощи и склоны, широкие долины и невысокие вершины. Всё меньше жутких, скованных мраком, укромных уголков мира оставалось во власти отступающей ночи.
Вместе с небом светлели и лица людей, радуясь новому дню необыкновенной жизни, трепетали сердца, светлели души, наполняясь теплом наступившего утра. Элан и Ольга жались друг к другу, а Лесавесима льнула и к ним, и к сестре, неотрывно наблюдая за рождением новой надежды.
Яркий протуберанец поднялся над горизонтом, алым дельфином выгибая спину, лучи брызнули навстречу протянутым рукам, продрогшим от холода, сотни глаз жмурились от удовольствия, успев отвыкнуть за длинную ночь от света мироздания, жадно ловят красоту наступившего рассвета.
Кто-то всегда начинает первым. Сначала неуверенно, но эмоции пробивают дорогу, и этот первенец от переполняющих его или её чувств делает первый хлопок в ладоши, второй, третий… Стоящие рядом друзья тут же подхватывают, и скоро гром аплодисментов катится в долину, словно лавина, и уже древнее языческое «Ура!» летит навстречу Авроре, приветствуя светило.
При посвящении нового эволэка друзья всегда встречают рассвет на этой вершине. Им нипочём ни дождь, ни снег, ни усталость. Они всегда приходят сюда, чтобы окунуться в атмосферу праздника, атмосферу, понятную лишь им…
Поодиночке и небольшими стайками, светящиеся от счастья девушки с наставниками с шутками и прибаутками спускались по склону, минуя виновницу торжества. Алланна поочерёдно целовалась и обнималась со всеми, благодаря за тепло и заботу, что подарила ей её большая семья.
— Что дальше? — спросила она старост, когда все коллеги покинули вершину.
— Идём домой, — ответила Диолея. — Лис тебя отвезёт в Огнегорск, встретишься со Щукиным.
От одной мысли о предстоящем эволэка затрясло. Она никогда не задумывалась над тем, что у её работы есть и материалистическая сторона. Её полная романтики душа попросту была не готова к столкновению с реальностью, и Элан взялся помочь — слишком хорошо помнил собственный испуг, когда по завершению работы для Форрела они на пару с Нариолой осиновыми листами тряслись под взглядами заматеревших представителей федеральных властей.
— Я боюсь, — честно призналась Алланна и умоляюще посмотрела на Ольгу. — А можно я не поеду? Мне деньги не важны… Какая разница сколько?..
