Ничем не примечательное гусеничное шасси, с нарисованным на лобовом скате добродушным сенбернаром, сильно потрёпанное, стандартное, как шпалы, внутри оказалось неожиданно просторным — у бортов и строго вдоль продольной оси машины удалось разместить аж целых шесть лежачих мест, парами, одно над другим. Можно было загрузить и больше — из-под нижних полок выдвигались пластиковые сидения, так что, ещё шесть человек могли сесть в проходах, но тогда уже становилось по-настоящему тесно, да и для персонала места не оставалось. Но это считалось вполне приемлемым, ведь в бою медики как угорелые носятся по боевым порядкам пехоты, в серьёзной стычке работы им хватало.
— Доброе утро, экипаж, — вежливо поздоровался ИР машины. — Меня зовут Лёлик.
— Привет! — Девушки наперебой приветствовали своего водителя, а Лис полез с расспросами, зачем-то осматривая потолок.
— Люки отстреливаются?
Транспортёр уже двинулся, и всё было плотно запечатано.
— Нет, система экстренного сброса избыточного давления в санитарных машинах не предусмотрена, — тут же ответил Лёлик.
— Тогда открывай все верхние, — приказал Элан.
Резон в задумке был. Если вдруг шальной снаряд или сошедшая с ума от помех ракета пробьёт броню кумулятивной струёй, то шансов выжить будет гораздо больше — экипаж не получит смертельную контузию от взрывного повышения давления воздуха внутри боевого отделения (струя имеет колоссальную температуру и скорость распространения!), да и выбраться удастся быстрее.
ИР возражать не стал, и сквозь четыре открывшихся люка брызнул свет и капли дождя, заставив новоиспечённых медиков прянуть подальше от нежданного душа. Но отсидеться в тепле не получилось.
— Все на крышу! — скомандовала Ольга. — Вам надо увидеть работу артиллерии и хоть немного привыкнуть к грохоту! Иначе перепугаетесь насмерть!
Возражений и тут не последовало, и, чертыхаясь, все осторожно выбрались наверх — медмашину качало на неровностях, и надо было вести себя очень осторожно, чтобы не свалиться под гусеницы.
С верхотуры открылся впечатляющий вид расползающейся по отрытым капонирам техники — батальон занимал исходные позиции, и эволэки неожиданно обнаружили, что не они одни такие умные. Многие бойцы так же повысовывались из люков, вертели во все стороны головами, с нетерпением ожидая начала артналёта.
Машины медпомощи остановились немного позади боевых порядков, прямо на открытой местности. Каждая закреплена за конкретным подразделением, что, естественно, не отменяет принципа взаимовыручки.
Лёгкий шелест в свинцовых небесах заставил всех наблюдателей непроизвольно задрать головы — грохот первого залпа ещё не достиг поля, а снаряды, описав гигантскую параболу, уже падали на позиции условного противника.
Сверкнули вспышки, вверх полетели султаны грязи. Боги войны оказались молодцами — накрыли цели сразу. Эволэки непроизвольно пригнулись к броне, только Ольга невозмутимо восседала, свесив ноги в люк, прямо над пустующим местом водителя (на всякий случай было и ручное управление), не моргнув и глазом.
А из тыла, прямо через головы бойцов, летели всё новые и новые гостинцы, и в считанные минуты всю оборону врага заволокло удушливым покрывалом, сквозь которое были видны лишь частые вспышки разрывов.
— Что они штурмовать собрались?! — закричала Диолея, с отвисшей челюстью пялясь на разразившийся тайфун. — Там же и травинки не уцелеет!!!
— Это только кажется! — Элан так же непроизвольно напряг связки, силясь перекрыть грохот канонады. — Многие огневые точки уцелеют! Вот увидишь!
Генеральные учения никогда не проводились по принципу «как бы чего не случилось», и подразумевали не только опасную игру со смертью, но и тренировали способность бойцов и командиров быстро ориентироваться в незнакомой обстановке. А посему, учения проводились по всем правилам — какие цели батальон сумел выявить в ходе разведки, то его, а что ускользнуло от внимания, то, извините, будет сюрпризом…
Всеобщее внимание привлёк огромный столб огня — видимо, снаряд угодил в позицию тяжёлого вооружения противника, ПТУРа или миномёта. Тут же на правом фланге новое удачное попадание — в небо полетел столб брёвен вперемешку с землёй и «человеческими» телами.
— Одним блиндажом меньше! — прокомментировал Элан.
Его уже немного знобило, и не от холода. Организм включал скрытые резервы, готовясь к настоящему испытанию на прочность и тела, и разума, и нервов. Девушкам было ещё хуже, за исключением бойцовской рыбки, естественно, да и Афалия держалась молодцом, болтая ногами, напевала себе что-то под нос. Кто-то без конца поправлял шлем, кто-то нервно шарил рукой по рюкзаку, кто-то грыз собственный рукав — нервы уже натянулись, и это выплёскивалось наружу порой в самых причудливых действиях. Элан всё время пытался поправить ремень винтовки, и набедренную кобуру, что было очень глупо — оружия у медиков не было.
Бог войны ещё и не думал замолкать, как люди попрятались внутрь своих бронированных чудищ, и машины стремительно ринулись прямо к стене огня.
— Они, что с ума сошли?! — не выдержав, крикнула Нариола, бледная, как полотно.
