Расстегнув замки-липучки на плечах снаряжения и пояс, Афаиля и Элан быстро освободили «раненого» от снаряжения (лишние килограммов тридцать в полёте ни к чему!) и разложили носилки. На счёт «три» почти стокилограммовый накачанный мужик оказался в нужном положении, и ремни плотно прихватили тело — не позволят выпасть в воздухе! Лесавесима тут же встала над ним, не забывая, впрочем, держаться максимально близко к земле, и эволэки пристегнули упряжь к приливам доспехов.
Элан снова оказался на грани истерики. Небо, в которое готова была подняться его обожаемая дочь, было расчерчено во всех направлениях трассерами. С воем мчались ПТУРы, оставляя за собой извилистые дымные дорожки сгоревшего топлива. Им на перехват неслись противоракеты. То тут, то там, рвались боеприпасы всех мастей, и вверх летели комья земли, и ещё бог знает что — любая деревяшка, любая железка, притаившаяся в податливом грунте, получив ускорение, превращается в смертоносный осколок! Хоть и чистили полигоны самым тщательным образом, но, как знать?..
Он с испугом вертел головой, уже стоя почти в полный рост, загораживая своего ребёнка собственным телом, и бесконечные секунды решал: да, или нет? Может, ну его к чёрту??? Как много он рисовал в своём воображении триумфальную победу в испытании, и как тяжело оказалось решиться отпустить свою ненаглядную в полёт, в заполненные смертоносным металлом свинцовые небеса, безразличные к человеческому безумию. Только в эти мгновения он понял, как ему дорог этот наполненный тревожной озабоченностью взгляд звёздных глаз, как дорого душевное тепло, что дарила такая непохожая на людей, но такая человечная дочурка. Лишиться этого? А что потом???
Треск крыльев на миг заглушил звуки боя, и Лесавесима с натугой пошла вверх, унося подальше от многострадальной земли первое искалеченное тело.
Элан чуть не плакал, проклиная собственную двуличность и лицемерность, наблюдая за полётом сестёр — Хилья тоже была в воздухе, не замечая свиста пуль, не слыша грохота взрывов, рёва танков, проклятий и отборной ругани бойцов, кроющих многоэтажным матом устроителей «светопреставления».
— Это Змея-8! Ангел полетел! Принимайте!
Афалия сохранила рассудок, и не только передала важное сообщение в полевой госпиталь, но и врезала напарнику под колени. Тот рухнул в грязь, и одной заманчивой мишенью стало меньше. Девушка тут же принялась, что есть сил, колошматить его кулаками:
— Очнись!!! Что с тобой?!?!
Элан быстро пришёл в себя.
— Слишком взволнован!!! Они держаться на правильной высоте, но я всё равно очень боюсь за них!!!
Огонь обеих сторон действительно разорвал небо на слоёный пирог. У самой земли веером летели пули, гранаты, ракеты, а чуть выше этого урагана металла была почти свободная зона — только осколки да шальные рикошеты были тут нечастыми гостями. Ещё вверх, и любой летающий объект попадал в царство лёгкой артиллерии — её боеприпасы с низкой начальной скоростью летели сравнительно недалеко, а ещё выше снова тихое течение, почти лишённое опасности. Под самыми облаками и непосредственно в них из глубокого тыла к вражеским позициям мчались тяжёлые снаряды полковой артиллерии, перепахивая вторую и третью оборонительные позиции — третий слой огня. Именно в промежутке между последними и была определена зона передачи и транспортировки пострадавших.
Лесавесима сильно рисковала, бегая по земле, а потом ей ещё и пришлось последовательно пробивать первые два слоя, нашпигованные металлом, но всё обошлось. Носилки отцепились, и тело «раненого» устремилось было к земле, но Хилья ловко выхватила его из воздуха и понесла к едва различимым даже с высоты палаткам госпиталя. Люди в белых халатах сегодня так же, почти взаправду, оттачивали и без того безупречные навыки. Эта часть эвакуации вызвала горячие споры — не было уверенности, что в условиях сильнейшего стресса и усталости сёстры смогут проделывать этот просто акробатический трюк! Но пришлось рискнуть, и пойти по пути разделения труда: серая молния, как самая шустрая, носилась по полю боя, и поднимала раненых на условно безопасный эшелон, а большая сестра, как более сильная, уже тащила тяжёлую ношу в госпиталь.
Едва Хилья со снижением помчалась прочь от пантеона смерти, Лесавесима спикировала к Лёлику, снова укрывшись за толстой бронёй машины — та ехала к ним, чтобы принять в свою утробу менее тяжело «раненых».
Элан с облегчением вздохнул. Пока всё неплохо…
— Змея-6 и Змея-7! Это Филин-1. — Ольга подобралась, услышав позывной своей пары. — Выдвинуться в точку Анна-Виктор 270, право 40. Змея-5, ваша позиция Анна-Борис 220, лево 50! Оказать помощь раненым! Как поняли?
— Вас поняли, Филин-1! — отчеканила совершенно спокойным голосом киборг и, перекрутив тело, стала отдирать перепуганную Нариолу от брони.
Принцесса цветов от увиденного зрелища тряслась, как от разрядов тока, вцепилась железной хваткой в крышку люка и мотала головой, неотрывно глядя на фантасмагорическое представление.
