Финские политики часто выступали по радио с речами и воззваниями, адресованными странам Запада. Обращались также к вождям СССР, как это сделал министр иностранных дел, социал-демократ Таннер в начале войны, и к Америке, которая, как предполагали, относилась к Финляндии с особой симпатией. Северные страны, особенно Швеция, активно проявляли свою симпатию в отношении Финляндии на уровне гражданских организаций, хотя их правительства под давлением CCCР и были осторожнее.
Сталинистский же взгляд на события в Финляндии оставался неизменным. В соответствии с ним, «так называемое» правительство Рюти — Таннера поддерживали лишь империалисты и их подручные. А «все честные люди земли» поддерживали народное правительство и действия СССР. Согласно этой точке зрения, социал-демократы многих стран, особенно скандинавских, предали дело пролетариата. Когда Лига Наций исключила СССР из своих рядов, по этому поводу говорилось, что сразу видно, чьим орудием стала эта организация, и вообще это решение всячески высмеивалось. Его называли «циничным и постыдным фарсом», а представителей Польши и Финляндии в Лиге Наций — «призраками потустороннего мира».
От чтения советской прессы того времени может создаться представление, что весь прогрессивный мир единодушно поддерживал народное правительство и осуждал жестокую и деспотичную шайку Рюти — Таннера, которая выгоняла собственных граждан на мороз и сжигала их дома. Свою солидарность с народным правительством выражали рабочие многих стран, как американские финны, так и английские и скандинавские. Сторонниками Куусинена называли также представителей интеллигенции и политиков, в частности, г. Б. Шоу, М. Андерсе-на-Нексе, Джона Стейнбека и Джавахарлала Неру, а также многих английских парламентариев.
Особенно широко в советской прессе освещалась роль датского писателя Мартина Андерсена-Нексе, который публично высказался в поддержку Куусинена, чем вызвал осуждение своих коллег.
Советские газеты сделали из Нексе мученика и сфабриковали движение интеллигенции в его защиту. Был составлен адрес, в котором призывали Нексе сохранять твердость «в интересах святого дела». Адрес подписали и такие знаменитости советской литературы, как Алексей Толстой, Михаил Шолохов, Константин Федин, Александр Фадеев, Валентин Катаев, Леонид Леонов, Михаил Зощенко, Николай Тихонов и др.
К дню рождения Сталина выяснилось, что наступление на финском фронте захлебнулось. Это было крайне неприятно, так как лучшим подарком для вождя было бы получить победу. По некоторым сведениям, эта неудача армии привела Сталина в бешенство. На фронт в качестве личного эмиссара Сталина отправился его ближайший сподвижник Лев Мехлис, который собирал полевые суды для расправы над признанными неспособными офицерами.
Настроения в армии были неважные. Это стало известно из недавно рассекреченных материалов: дневников, воспоминаний и других документов в частности из материалов проведенного НКВД изучения общественного мнения. Известно, что война началась в атмосфере всеобщего оптимизма, хотя и не все были убеждены в том, что Финляндия угрожала Советскому Союзу. Очевидно, что даже с первыми неудачами настроения не сразу стали падать, но критика уже раздавалась из многих уст и с разных сторон. Довольно странно, что один младший политрук предположил, что война может быть проиграна, так как «один финн нам стоит десять русских».
Трудно сказать, не было ли это высказывание отголоском газетных статей первых дней войны, в которых высмеивался этот финский девиз и превозносилась собственная боеспособность.
Когда наступление выдохлось, число газетных публикаций о войне сократилось.
Собственно говоря, писать пришлось бы только о поражениях советских войск. Сообщения о Куусинене и его правительстве отошли на задний план, а «все внимание» теперь сосредоточили на предстоящих выборах.
Наряду с этим огромную популярность в прессе завоевали «герои Севера», то есть экипаж ледокола «Седов». Долгое время «Седов» «героически дрейфовал» во льдах, и вот его экипаж был спасен. В то время как тысячи красноармейцев лежали ранеными и погибали на фронте без всякого упоминания в газетах, «седовцам» посвящались многочисленные передовицы центральных газет.
В феврале ситуация изменилась, и унижение армии закончилось.
С началом февральского наступления награды стали раздавать щедрой рукой. Необычайно большое количество орденов рассматривалось, вероятно, как доказательство действительных военных заслуг и опровержение клеветнических слухов о несостоятельности Красной Армии.
