Конкретно о «второй линии» сталинское руководство писало: «Троцкистская точка зрения формально опирается, прежде всего, на аналогию с революцией 1905 года в России, где большевики, в противоположность меньшевикам, вели решительную борьбу против соглашений с кадетами. Грубейшая ошибка троцкистской линии состоит в том, что т. Троцкий и его сторонники (т. Зиновьев и др.) не понимают основного различия между империалистской страной и страной колониальной, между революцией в империалистской стране и революцией в стране, которая поднимает знамя борьбы против империализма. Между тем, Ленин прямо писал (слева от текста – язвительная помета оппозиционеров: “единственное место из Ленина”. –
Упрямо отказываясь признать нецелесообразность дальнейшего нахождения Коммунистической партии Китая в составе Гоминьдана, сталинское руководство зафиксировало в проекте резолюции ЦК ВКП(б): «Компартия [Китая] должна принять все меры к тому, чтобы поднять низы левого Гоминьдана против его верхов и развить энергичную кампанию в этом направлении. Одновременно компартия должна развить энергичную пропаганду идеи Советов. Если попытки компартии революционизировать Гоминьдан не увенчаются успехом и не удастся демократизировать эту организацию, превратив ее в широчайшую массовую организацию рабочих и крестьян; если, с другой стороны, революция будет идти на подъем, то пропагандистский лозунг Советов необходимо будет превратить в лозунг непосредственной борьбы и приступить к организации Советов рабочих, крестьянских, бедняцких и солдатских депутатов (сами “ленинцы-сталинцы” к опыту 1905 года, конечно, не обращались, а ситуацию в России 1917 года на китайскую почву не переносили. –
Тезисы по первому пункту повестки дня вызвали живейшую реакцию деятелей Объединенной оппозиции: направленный Троцкому или Зиновьеву «экземпляр № 13» материалов к Пленуму ЦК – ЦКК ВКП(б) был буквально расписан, чтобы не сказать – разрисован, оппозиционерами[1021].
В контр-тезисах, составленных после 5 июля 1927 г.[1022], оппозиционеры писали: «Все условия для победы революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства в Китае были налицо. Но победы не могла дать неправильная, меньшевистская тактика Сталина – Бухарина, навязанная ими Китайской компартии. Сваливать теперь вину на китайских коммунистов – и поверхностно, и недостойно»[1023].
В тезисах «Об Англо-русском комитете» оппозиционеры указывали: «Вопрос о разрыве блока с предательскими вождями Генсовета приобретает особенно большое значение теперь, в связи с новой международной обстановкой, в связи с надвигающейся угрозой войны. Это сейчас такой же центральный вопрос, как вопрос о разрыве с Международным Социалистическим Бюро в 1914 г. (Вандервальде, Гюисманс) – каковой вопрос Ленин тогда считал оселком подлинного интернационализма. Тот, кто, готовясь к надвигающейся войне, хочет остаться в блоке с предательскими вождями Генсовета, есть либо путаник, либо изменник – так же, как в 1914 г. тот, кто не хотел порывать с Международным Социалистическим Бюро, возглавлявшимся Вандервельде и Гюисмансом, был либо путаник, либо изменник»[1024].
Если тезисы сталинцев по первому пункту повестки дня заседания Июльско-августовского Объединенного Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) (проходил с 29 июля по 9 августа) 1927 г. вызвали у Троцкого и Зиновьева со товарищи бурю эмоций и, как следствие, серию ярких и хлестких помет на полученных из ЦК материалах, то «троцкистско-зиновьевские» деятели оставили без каких-либо ремарок четвертый пункт – об организационных выводах в отношении собственных вождей.
