В начале 20‐х чисел июня 1927 г. в ЦКК ВКП(б) и ее Президиуме состоялись заседания по вопросу о нарушении партийной дисциплины Зиновьевым и Троцким. 23 июня Сталин, ознакомившись со стенограммой заседания ЦКК «по делу Зиновьева и Троцкого», написал Молотову: «Получается впечатление сплошного конфуза для ЦКК. Допрашивали и обвиняли не члены ЦКК, а Зиновьев и Троцкий. Странно, что попрятались некоторые члены ЦКК. А где Серго? Куда и почему он спрятался? Позор! Решительно протестую против того, что комиссия по обвинению Троцкого и Зиновьева превратилась в трибуну по обвинению ЦК и КИ с заострением “дела” против Сталина, которого нет в Москве и на которого можно ввиду этого вешать всех собак. Неужели эту “стенограмму” отдадут на руки Троцкому и Зиновьеву для
Высочайшую критику учли. На следующий день, 24 июня 1927 г., на заседании Президиума ЦКК ВКП(б) деятелям оппозиции напомнили об их заявлении от 16 октября 1926 г. с обязательством исполнять «Постановления XIV съезда, ЦК партии и ЦКК…». Президиум ЦКК принял постановление «по поводу нарушения партийной дисциплины тт. Зиновьевым и Троцким», в котором перечислялись все прегрешения указанных вождей, соответственно, с 1925 г. и с 1923 г., и поставил перед Объединенным пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б) вопрос о «выводе тт. Зиновьева и Троцкого из состава членов ЦК ВКП(б) на основании резолюции Х съезда РКП(б) “О единстве партии”»[1012]. Постановление ЦКК было опубликовано в «Правде». 26 июня Троцкий обратился в Секретариат ЦКК с протестом против пропусков и искажений в публикации стенограммы его речей на заседании Президиума ЦКК[1013]. Сизифов труд!
Сталинско-бухаринское ядро ВКП(б) подготовило строго секретные «Материалы к Пленуму ЦК – ЦКК ВКП(б). Июль – август 1927 года», из которых нас интересуют проект тезисов «О международном положении» и «Постановление Президиума ЦКК от 24 июня 1927 г. […]».
В проектах тезисов «О международном положении», подготовленных для совместного доклада Г.В. Чичерина и Н.И. Бухарина (очевидно, последним, поскольку первый уже категорически не мог составить сколько-нибудь связный текст), по вопросу о советско-английских отношениях говорилось, в частности: «Неправильна теория оппозиции, предполагающая разрыв во время войны блока между рабочим классом и крестьянством, противопоставление войны пролетарской войне народной. На самом деле пролетариат поведет навязанную ему войну не как изолированный класс, а как класс-гегемон, ведущий за собой широкие слои народных масс»[1014]. Зиновьев тут же пометил на полях полученного им экземпляра: «“отечественная” в[ой] на»[1015]. Один из товарищей Зиновьева, не удержавшись от иронии, пометил рядом: «Какой народ?» Как деятели сталинского руководства, так и деятели Объединенной оппозиции любили примеры из истории Гражданской войны. Тут бы следовало припомнить многочисленные прожекты организации Народной армии, которыми Троцкого со товарищи бомбардировали весной 1918 г. генералы старой армии. Естественно, не обошлось без заявлений о правоте коммунистов из ВЦСПС, уклонившихся от ответственности за «разрыв и раскол Англо-русского комитета», разоблачивших «таким образом до конца предательскую тактику вождей Генсовета»[1016]. И, добавим, ничего не предпринявших для использования революционного подъема в Великобритании для дела мировой революции.
«Анализируя» события китайской революции, сталинское руководство выделило «три главные линии», предполагавшие «различные оценки самого характера китайской революции. Первая линия (правый уклон, переходящий в меньшевизм прямо и непосредственно) исходит из того, что вплоть до победы над империализмом и вплоть до объединения Китая необходимо на всех ступенях развития во что бы то ни стало сохранять национально-“революционный” фронт, включая буржуазию, делая для этой цели все и всяческие уступки (торможение аграрной революции и борьба с ней, торможение рабочего движения и борьба против “чрезмерных требований” рабочих и т. д., чтобы “не отпугнуть буржуазии”); вторая линия (троцкистская), которая (правда, задним числом) принципиально отрицает допустимость соглашений и союзов с буржуазией вообще, независимо от этапов развития революции, считает, что союзы и соглашения с буржуазией ослабляют силы пролетариата и т. д.; наконец, третья линия (ленинская линия, которую проводил в жизнь Коминтерн); эта линия считает необходимым соглашения с буржуазией, но только на определенных этапах развития, при определенных условиях; она считает в то же время обязательным разрыв этих соглашений и решительную борьбу с бывшими союзниками при изменении условий развития, при перегруппировке классовых сил и т. д.»[1017].
