Сталин против Зиновьева полностью

Мы категорически отвергаем ваше утверждение, будто мы 8 августа обязались молчаливо и покорно переносить все факты бюрократического произвола и фракционной расправы, в частности, высылки и ссылки оппозиционеров в предсъездовский период. Вы, вероятно, помните, какими словами Ленин называл такого рода действия. Большевистское подчинение решениям ЦК не имеет ничего общего с покорно-чиновничьим послушанием. Если кто нарушает постановления последнего Объединенного Пленума, так это вы. Тов. Сталин говорил на Пленуме речи о “перемирии”. Если эти речи имели какой-либо смысл, так тот, что ЦК, приняв к сведению заявление оппозиции, примет, со своей стороны, меры к улучшению внутрипартийного режима и, прежде всего, к устранению наиболее возмутительных преследований оппозиции, вдвойне недопустимых перед съездом. Этому вопросу посвящена вторая часть нашего заявления от 8 августа, которая была отделена от первой части, но не отвергнута, а передана Политбюро и Президиуму ЦКК. Высылка Сафарова есть одно из проявлений того предсъездовского организационного наступления, которое вы начинаете проводить по всей линии, применяя те самые средства, которые Ленин порицал, как грубые и нелояльные.

Мы полностью и целиком остаемся на почве заявления 8 августа. Но и самые лучшие намерения с нашей стороны могут оказаться тщетными при продолжении сталинской политики…»[1063]

27 августа Зиновьев написал это, весьма решительное, заявление, однако уже на следующий день Григорий Евсеевич составил черновик совсем иного по звучанию документа.

Поскольку изначально блок Зиновьева с Троцким был чисто тактическим, вожди Объединенной оппозиции едва не дошли до официального «развода» уже в том самом августе 1927 г. 28 августа Зиновьев сделал наброски о «Перспективах» оппозиционеров, в котором помимо общих положений – о необходимости «полного хладнокровия» и обеспечения «полного единства в собственных рядах»[1064], а также просчета возможных вариантов поведения сталинской группировки на XV съезде, набросал и ряд конкретных текущих задач: «4) никакого ослабл[ения] б[орь] бы прот[ив] Стал[ина]; 5) всю правду партии о нашем неудавш[емся] союзе с Тр[оцким] […] 7) Как разойтись с тр[оцкистами]»[1065]. В ближайшие дни из предосторожности, в связи с коминтерновскими делами, Зиновьев планировал не проводить « совместных действий с троцкистами»[1066].

Тем не менее вожди Объединенной оппозиции все-таки исхитрились сохранить на данном этапе антисталинскую дружбу – главным образом усилиями И.Т. Смилги, который, будучи главным инициатором союза двух вождей[1067], направил 30 августа 1927 г. следующее письмо «т. Зиновьеву, т. Троцкому»:

«Посылаю новый вариант спорного пункта. Превосходно понимаю, что моя формулировка не исчерпывает тех трудностей, которые заключены в прошлой борьбе обоих основных направлений в оппозиции. Лучше, однако, сойтись на этой формулировке, чем идти на раскол со всеми тягчайшими последствиями для нашего общего дела. Раскол среди пролетарских революционеров в данный момент явился бы величайшим ударом по ленинскому крылу партии и лучшим подарком для Сталина. Раскол из-за невозможности удовлетворительно изложить суть былых разногласий не может быть оправдан ничем. Дружно проделать работу на 99 % и расколоться по этому пункту – чудовищно.

Текст

Мы опровергаем, как попытку с негодными средствами, стремление группы Сталина “перекрыть” изложенные в настоящей платформе взгляды ссылками на былые разногласия, существовавшие между нами. Эти разногласия в настоящее время изжиты на основах ленинизма. Ошибки и преувеличения, допущенные обеими группами большевиков в спорах 1923—[19] 24 гг. в силу ряда неясностей в положении вещей в партии и в стране, ныне исправлены и не являются помехой дружной совместной борьбе против оппортунизма за ленинизм»[1068].

Позднее (1928) Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев поведали Н.И. Бухарину о том, что хотели капитулировать на Августовском 1927 г. Пленуме ЦК ВКП(б), но «их унесли силы подспудные и логика борьбы»[1069].