8 сентября на объединенном заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК ВКП(б) Троцкому и Зиновьеву со товарищи в опубликовании «Проекта платформы…» было категорически отказано[1083]. И.В. Сталин ответил оппозиционерам, по выражению Г.Е. Зиновьева, проектом резолюции «архисклочного характера»[1084]. Основной мыслью ответа сталинско-бухаринского руководства была необходимость запрета распространения платформы «под ответственностью авторов». Поскольку XV съезд ВКП(б), который мог бы решить вопрос окончательно и бесповоротно, еще не был – вопреки Уставу (!) – созван, Г.Е. Зиновьев и Л.Д. Троцкий наотрез отказались принять предложение большинства ЦК[1085].
Позднее И.В. Сталин с возмущением написал Г.К. Орджоникидзе: «Оппозиция не только не успокоилась, а, наоборот, усилила свою фракционную работу. Не далее как две недели назад состряпала целую брошюру
12 сентября 1927 г. Г.Е. Зиновьев писал Л.Б. Каменеву:
«Главное ты, вероятно, уже понял из передовицы от 11 сент[ября]. Стал[ин]
Главная причина запрета: симпатии к нам
Видимо, будет новая конвульсия с исключениями и пр. Но это не поможет. Так мне кажется. […] Мы внесли предложение об ускорении Пленума (чтобы ему побаловаться) – пока отклонили.
Не исключено, что основную информацию Л.Б. Каменев, находившийся на лечении в Германии, должен был получить от видного деятеля бывшей Новой оппозиции М.М. Лашевича, который как раз направлялся для лечения за границу[1088].
17 сентября Троцкий направил Зиновьеву набросок своих тезисов о новом этапе китайской революции, указав в сопроводительной записке: «Дело представляется мне в высшей степени неотложным. Надо не позволить обвинить нас в том, что мы критикуем задним числом»[1089]. Троцкий прекрасно знал, что Сталин, окончательно убедившись в провале своей политики в отношении Китайской компартии, сделал все для обвинения Объединенной оппозиции именно в критике «задним числом».
Бурную деятельность развили как оппозиционеры, лишенные возможности распространять свою платформу легально, а потому перешедшие к ее нелегальному распространению, так и ОГПУ, действовавшее по заданию сталинцев. 12 сентября, как указал генсек в письме Г.К. Орджоникидзе от 23 сентября, «…ГПУ искало военных заговорщиков и наткнулось на некоего Щербакова (беспартийный, сын фабриканта), у которого оказалась нелегальная типография оппозиции (непосредственно замешаны Мрачковский и другие оппозиционеры). Были обысканы кое-кто из мелких (не известных никому или малоизвестных) оппозиционеров, а беспартийные (интеллигенты) были арестованы. Через два дня получили наглое письмо Преображенского, Серебрякова и Шарова, где они признают себя “организаторами типографии” и “требуют освобождения арестованных” (арестованы были только беспартийные). Получилось что-то вроде “группы Мясникова” или “Рабочей правды”. Мы дали от имени ПБ и Президиума ЦКК “извещение о раскрытии нелегальной типографии троцкистов” и решили исключить из партии “всю мелочь оппозиционную”, связанную с типографией, отложив пока вопрос о Преображенском и остальных двух… […] А в газетах это дело не получило пока отражения»[1090].
С.В. Мрачковский оказался в тюрьме. Позднее, когда за него попытался заступиться Каменев, Серго Орджоникидзе прямо спросил у Льва Борисовича: «Вы думаете, посадить Мрачковского в тюрьму было очень приятно кому-нибудь из нас? Что, мы не знаем, что Мрачковский сражался против Колчака? Но когда Мрачковский, сражавшийся против Колчака, теперь начинает сражаться против нашего Центрального Комитета, против нашего советского правительства, какой же выход у нас остается? Нет никакого другого выхода, как бы это ни было нам нежелательно, как только посадить Мрачковского в тюрьму»[1091].
