ОТВЕТ: На Зиновьеве и Каменеве лежало политическое руководство организацией, Евдокимов и Бакаев ведали организационными вопросами. Гессен вел организационную работу среди молодежи»[1435].
Далее в показаниях говорится о том, что бывшие вожди Новой оппозиции поддерживали связи с крупными троцкистскими деятелями И.Н. Смирновым и С.В. Мрачковским, а также с бывшими руководителями Правых, во что можно поверить, если исключить совершенно фантастические показания о «решении объединенного троцкистско-зиновьевского центра об организации террористических актов над Сталиным в Москве и Кировым в Ленинграде»[1436].
Вообще, на наш взгляд, все, что Каннер поведал после совета Каменева заняться научным исследованием Библии, свидетельствует более всего о том, что бывшие вожди Новой оппозиции занялись не возобновлением подпольной деятельности (и уж тем более не подготовкой терактов), а обыкновенным интеллигентским пустопорожним трепом из серии: «А вот бы было хорошо, если бы…»
Выступая на XVI съезде ВКП(б) (проходил в Москве с 26 июня по 13 июля 1930 г.), И.В. Сталин заявил: «Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления»[1437]. В июле из Политбюро ЦК ВКП(б) вывели М.П. Томского, в декабре из Политбюро вывели А.И. Рыкова, сняв последнего с поста председателя СНК СССР, во второй половине 1930 г. заменили глав ключевых для выполнения пятилетнего плана ведомств. В июле наркомом иностранных дел СССР утвердили М.М. Литвинова, в октябре наркомом финансов СССР – Григория Федоровича Гринько, председателем ВСНХ СССР – Г.К. Орджоникидзе, наркомом внешней торговли СССР – Аркадия Павловича Розенгольца, в декабре главой правительства – В.М. Молотова. По высокоавторитетному заявлению Ю.Н. Жукова, этой правительственной команде «и предстояло решительно, не считаясь ни с чем, проводить в жизнь заведомо непопулярные решения, спасать курс на индустриализацию любой самой дорогой ценой»[1438].
На Декабрьском 1936 г. Пленуме ЦК ВКП(б) Л.М. Каганович задал А.И. Рыкову вопрос, почему он не донес в ЦК о том, что «в 1931 г.» к нему «как к председателю Совета Народных Комиссаров» подошел на одном из заседаний союзного правительства глава Главного концессионного комитета при СНК СССР Л.Б. Каменев и не предложил «собраться старым большевикам и разъяснить все недоразумения»[1439]. Тот факт, что Лев Борисович действительно подходил к нему с таким предложением, Алексей Иванович впоследствии не отрицал. Однако налицо явная ошибка Кагановича: либо Каменев подошел к Рыкову в 1930 г., поскольку в конце года Алексей Иванович, как мы уже указали, с треском слетел с «ленинского поста председателя СНК СССР», либо Каменев подошел к Рыкову уже после «понижения» Алексея Ивановича до наркома почт и телеграфов СССР. Из последующих уточнений четко следует, что речь идет именно о событиях 1930 года.
В декабре 1931 г. Зиновьева утвердили заместителем председателя Государственного ученого совета и членом коллегии Наркомата по просвещению РСФСР. Положение в стране, сложившееся в 1932 г., по признанию Григория Евсеевича 1935 или 1936 г., «благоприятствовало» разгромленной группе Правых. Однако связывать с ними свою судьбу вчерашние троцкисты и зиновьевцы опасались, поскольку «“левые”, – констатировал Зиновьев, – не успели еще забыть того, как рабочие массы в свое время реагировали на внезапное соединение двух вчерашних “антиподов” – троцкистов и зиновьевцев. […] Ко мне и к Каменеву как к людям с “именами” обращались в это время взоры всех “левых” группок – причем некоторых одолевали только сомнения в том, “сохранился ли еще у Зиновьева и Каменева боевой дух” (формулировка Ломинадзе), то есть сохранились ли у них готовность достаточно решительно бороться против ЦК, а также не собираются ли они (в особенности Каменев) чересчур сближаться с Правыми и т. д.”[1440]. По заявлению Зиновьева, его группа соединила “левое” прошлое “с правым настроением”[1441].
