«Оба эти события чрезвычайно углубили мои разногласия с эпигонами и предопределили более бурное развитие нашей дальнейшей борьбы. Об этом здесь надо сказать несколько слов. Сталин, Бухарин, а в первый период и Зиновьев (Л.Д. Троцкий не был бы Троцким, когда бы в своих мемуарах не принизил значение и роль Г.Е. Зиновьева в дискуссиях того времени. –
Судьба Англии после войны представляла исключительный интерес. Резкое изменение ее мирового положения не могло не вызвать столь же резкого изменения во внутреннем соотношении сил. Было совершенно ясно, что, даже если Европа, в том числе Англия, снова достигнет известного социального равновесия на более или менее длительный период, Англия не сможет прийти к этому равновесию иначе, как через ряд серьезнейших столкновений и встрясок. Я считал вероятным, что конфликт в угольной промышленности может именно в Англии привести ко всеобщей стачке. Из этого я выводил неизбежность обнаружения в ближайший период глубокого противоречия между старыми организациями рабочего класса и его новыми историческими задачами. Зимою и весною 1925 г. я написал на Кавказе на эту тему книжку (“Куда идет Англия?”). По существу книжка направлялась против официальной концепции Политбюро, с его надеждами на полевение Генерального совета и постепенное, безболезненное проникновение коммунизма в ряды рабочей партии и тред-юнионов. Частью для избежания излишних осложнений, частью для того, чтобы проверить своих противников, я дал рукопись книги на просмотр Политбюро. Так как дело шло о прогнозе, а не о критике задним числом, то никто из членов Политбюро вообще не решился высказаться. Книжка благополучно прошла через цензуру и была напечатана так, как была написана, без малейших изменений. Она появилась вскоре и на английском языке. Официальные лидеры английского социализма отнеслись к ней, как к фантазии иностранца, который не знает английских условий и мечтает перенести на почву великобританских островов “русскую” всеобщую стачку. Таких отзывов можно насчитать десятки, если не сотни, начиная с самого Макдональда, которому на конкурсе политических банальностей принадлежит, бесспорно, первое место. Между тем, едва прошло несколько месяцев, как стачка углекопов превратилась во всеобщую стачку. На такое скорое подтверждение прогноза я совсем не рассчитывал. Если всеобщая стачка доказывала правоту марксистского прогноза против самодельных оценок британского реформизма, то поведение Генерального совета во время всеобщей стачки означало крушение сталинских надежд на Перселя. […] Больше всего возмущал характер статей московской “Правды”. Главная ее задача состояла в том, чтобы прикрыть банкротство и спасти лицо. Достигнуть этого нельзя было иначе, как циничным извращением фактов. Не может быть большего идейного падения для революционного политика, как обманывать массы!»[767]
5 мая Политбюро ЦК ВКП(б) образовало, по предложению М.П. Томского, комиссию в составе генерального секретаря Профинтерна Соломона Абрамовича Лозовского, члена ЦК ВКП(б) Александра Ивановича Догадова, Сталина, Зиновьева, Чичерина и Молотова «для быстрого разрешения вопросов, связанных с английскими делами»[768]. Что характерно, на следующий день, 6 мая, Политбюро, заслушав доклад Зиновьева и Лозовского «Английские дела», признало необходимым «в срочном порядке устроить заседание Исполкома Коминтерна в Берлине, с тем чтобы инициатива созыва была взята на себя заместителями председателя ИККИ Тельманом и Семаром…» Однако при этом Политбюро сочло «нецелесообразной поездку т. Зиновьева в Берлин»[769]. И вот тут вроде бы речь шла о снятии формальной ответственности Страны Советов за события в Великобритании, а с другой стороны – под этим благовидным предлогом Григорий Евсеевич отстранялся от руководства мировой революцией в тот самый момент, когда на нее в принципе можно было всерьез рассчитывать.
