«Все это я подготовил один, — согласно протоколам, заявил Николаев Медведю, Фомину и прочим ленинградским оперативникам в ночь после убийства, — и в мои намерения никогда я никого не посвящал». И далее: «Причина [покушения] одна — оторванность от партии, от которой меня оттолкнули события в Ленинградском институте истории партии, мое безработное положение и отсутствие материальной, а самое главное, моральной помощи со стороны партийных организаций. Все мое положение сказалось с момента моего исключения из партии (8 месяцев тому назад), которое опорочило меня в глазах партийных организаций». Перечислив все свои бесплодные обращения с требованием восстановить справедливость, Николаев добавил: «Покушение на убийство т. Кирова имело основную цель: стать политическим сигналом перед партией, что на протяжении последних 8–10 лет на моем пути жизни и работы накопился багаж несправедливых отношений к живому человеку со стороны отдельных государственных лиц… Эта историческая миссия мной выполнена. Я должен показать всей партии, до чего довели Николаева»[1404].
Медведю выпала незавидная участь уведомить о происшествии своего начальника Ягоду. В кабинете второго секретаря Ленинградского горкома партии он составил телеграмму: «1 декабря в 16 часов 30 минут в здании Смольного на 3-м этаже в 20 шагах от кабинета тов. Кирова произведен выстрел в голову тов. Кирову шедшим навстречу к нему неизвестным, оказавшимся по документам Николаевым Леонидом Васильевичем, членом ВКП(б) с 1924 года, рождения 1904 года. Тов. Киров находится в кабинете. При нем находятся профессора-хирурги… и другие врачи». В сообщении упоминалось, что «Николаев опознан несколькими работниками Смольного… как работавший ранее в Смольном» и что выдан ордер на арест его жены, ошибочно названной Грауле. Медведь солгал, что «тов. Кирова до места происшествия сопровождал… Борисов», чтобы скрыть халатность НКВД. На телеграмме неизвестно почему отмечено, что она была отправлена в 6.20 вечера и получена и расшифрована в Москве в 7.15 вечера[1405]. Между тем вскоре после пяти вечера Чудов уже позвонил в кабинет Сталина; трубку снял Поскребышев[1406].
Киров лежал мертвый, получив пулю в голову в здании Ленинградского обкома партии, а Сталин в тот момент находился в здании ЦК партии в Москве. В 3.05 пополудни к диктатору на Старую площадь явились члены его ближайшего окружения — Молотов, Ворошилов, Каганович, Жданов. По словам Кагановича, когда прибыли известия из Ленинграда, Сталин поначалу был «потрясен»[1407]. В 5.50 вечера пришел Ягода; он дважды звонил в ленинградское управление НКВД — скорее всего, из кабинета Сталина, — чтобы выяснить, не было ли на Николаеве иностранной одежды (не было)[1408]. Впоследствии Молотов вспоминал, что Сталин по телефону устроил выволочку Медведю («Шляпы!»)[1409]. В 6.15 явился Паукер вместе со своим заместителем и комендантом Кремля Рудольфом Петерсоном; десять минут спустя они ушли, чтобы подготовить специальный поезд, отбывающий тем же вечером. Подтягивались другие люди: в 6.20 — Калинин, Микоян и Орджоникидзе, в 6.25 — Андреев, в 6.30 — Чубарь, в 6.45 — Енукидзе. Все они вскоре удалились, кроме Ягоды, который оставался до 8.10, когда пришли Мехлис (главный редактор «Правды»), Бухарин («Известия»), Стецкий (отдел культуры и пропаганды) и Михаил Суслов (функционер из Контрольной комиссии), пробывшие у Сталина десять минут[1410]. Сталин отредактировал текст извещения, который был опубликован в центральных газетах за подписью всех членов Политбюро. «Ты был близок всем нам, т. Киров, как верный друг, любимый товарищ, надежный соратник, — утверждалось в извещении, причем по указанию Сталина в нем использовалось обращение к Кирову как к близкому другу, на „ты“. — Ты был всегда с нами в годы тяжких боев за торжество социализма в нашей стране, ты был с нами всегда в годы колебаний и трудностей внутри нашей партии, ты пережил с нами все трудности последних лет… Прощай, наш дорогой друг и товарищ Сергей!»[1411]
После этого Сталин 20 минут, до 8.30 вечера, провел наедине с Ягодой. В какой-то момент диктатор набросал проект короткого и невнятного закона об ускоренном рассмотрении дел в случае террористических актов и немедленном исполнении смертных приговоров по этим делам без права апелляции — он был подписан Енукидзе как секретарем ЦИКа (а впоследствии и Калининым как председателем этого органа)[1412]. Ленинградские партийные функционеры, собравшиеся в шесть вечера на совещание в Смольном, составили свое собственное извещение, учредили собственную похоронную комиссию и приказали низовым партийным комитетам тем же вечером провести митинги на предприятиях[1413].
