Допрошенные лица из кремлевской обслуги называли новые имена, что влекло за собой новые аресты, и 5 февраля Ягода отправил Сталину доклад с протоколами допросов, содержащими признания арестованных в том, что в частных разговорах они жаловались на тяготы повседневной жизни и отсутствие демократии, а также «извращал[и] в троцкистском духе так называемое завещание Ленина» и предавались домыслам о том, как на самом деле умерла жена Сталина[1542]. Допрашивая кремлевских уборщиц, следователи НКВД услышали от них о дочерях бывших дворян, работавших библиотекаршами в Кремле и невозбранно уносивших оттуда книги на частные квартиры и обратно. Власть Ягоды кончалась у стен Кремля — внутри распоряжались подчиненный Енукидзе аппарат ЦИК и Ворошилов со своим наркоматом обороны, — и нарком внутренних дел, насколько известно, заявлял, что он не в состоянии отвечать за безопасность вождей, если через кремлевские ворота свободно проходят такие женщины со спецпропусками. На основе этих показаний была придумана «аристократическая сеть», созданная армянкой Ниной Розенфельд, получившей гимназическое образование и якобы похвалявшейся тем, что происходит из древнего российского рода. (Один арестованный коллега защищал ее как «советски настроенного человека»[1543].) Сталин прочел объемистые протоколы допросов, перенумеровал их и дополнил многочисленными вопросами и комментариями. В одном из протоколов, где говорилось, что обвиняемая была уборщицей, прежде чем поступить на службу в кремлевскую библиотеку, Сталин подчеркнул это предложение и приписал: «Ха-ха-ха. Уборщица-библиотекарь?»[1544]
Все эти люди были мелкой рыбешкой[1545]. Тем не менее 14 февраля Политбюро сделало НКВД ответственным за охрану Кремля вместе с наркоматом обороны вместо ЦИКа[1546]. НКВД взял на себя организацию ремонта Андреевского и Александровского залов в Большом Кремлевском дворце, а также Свердловского зала в Сенатском дворце. На первый взгляд это был триумф Ягоды, однако 22 февраля Политбюро поручило Ежову, а не Ягоде произвести проверку аппарата ЦИКа. Все протоколы допросов в НКВД в связи с «Кремлевским делом» следовало пересылать ему[1547]. Между тем Зиновьева доставили из тюрьмы в Москву и 19 февраля снова допросили по поводу убийства Кирова. «Каменеву… принадлежит крылатая формулировка о том, что „марксизм есть теперь то, что угодно Сталину“… — свидетельствовал Зиновьев. — У меня с Каменевым разговоры об устранении Сталина имели место, но мы при этом исходили только из намерений замены его на посту генерального секретаря ЦК ВКП(б)… Заявлений от Каменева о необходимости применения теракта как средства борьбы с руководством ВКП(б) я не слышал»[1548]. Ежову было чем заняться. Вскоре Политбюро формально поручило ему пересмотреть положения о работе НКВД: это был еще один удар по Ягоде[1549].
Ежов всячески расхваливал Заковского, чьи ленинградские чекисты обшаривали дореволюционные архивы, списки адресов и телефонные книги, нанизывая людей, подобно бусинам, на нити, из которых получались контрреволюционные «организации» бывших дворян, купцов, фабрикантов, рантье, должностных лиц старого режима, священников и членов их семей[1550]. Заковский как красногвардеец охранял Смольный во время Октябрьской революции и служил в ЧК с момента ее основания — с декабря 1917 года (его якобы позвал в ЧК сам Дзержинский). Он отучился в школе всего два года, и тем не менее считался автором внутреннего учебника по подготовке кадров НКВД. По его сведениям, сообщенным Ягоде, в городских партийных и государственных учреждениях насчитывалось более 11 тысяч «бывших»[1551]. Ягода в записке Сталину (от 26.02) возражал против повальных облав на «бывших», если только не будет доказано, что они контрреволюционеры, так как опасался негативной кампании в заграничной печати, но Сталин не придал его записке значения («в архив»)[1552]. Начиная с 28 февраля Заковский и его подручные приступили к чистке среди «бывших», в университетах и пограничной зоне, запрашивая разрешения на все новые и новые аресты «разоблаченных» заговорщиков и похваляясь предотвращением террористических актов против нового ленинградского партийного босса — Жданова[1553].
