Последствия убийства Кирова сильнее всего сыграли на руку наряду с Аграновым Николаю Ежову. 1 февраля 1935 года Сталин провел однодневный пленум Центрального Комитета, чтобы формально утвердить назначение Ежова секретарем ЦК. Официально Ежов родился в 1885 году в семье рабочего в индустриальном Петербурге, но на самом деле происходил из Мариямполя, города в царской Литве. Его отец был сначала музыкантом, затем лесником, содержал чайную, которая на самом деле была публичным домом, после закрытия чайной работал маляром. Мать Ежова работала прислугой у дирижера оркестра и была то ли литовкой, то ли русской, выросшей в Литве. (Ежов говорил по-литовски и по-польски, хотя и скрывал это.) Ежов проучился в школе всего год, в 11-летнем возрасте его отправили в российскую столицу, где он стал учеником портного, затем получил работу на Путиловском заводе, после чего был призван в армию. В 1917 году (еще до Октября) Ежов вступил в партию большевиков, в годы Гражданской войны служил армейским комиссаром, а после ее окончания стремительно сделал карьеру как региональный партийный функционер в Татарстане, затем в Марийской Республике (на востоке Центральной России), где он вызвал озлобление у нерусского населения за притеснения, и в казахских степях (в Семипалатинске)[1512]. Ежов любил играть на гитаре, сочинять стихи, читать — его называли Колей-книгочеем — и строить модели кораблей[1513]. Он был нервным и застенчивым человеком, известным своей вежливостью, но при этом отличался необычайной энергией[1514]. В 1927 году благодаря Ивану Москвину, заведующему организационно-распределительным отделом ЦК, Ежов получил должность в центральном аппарате (они познакомились в гостинице во время XIV съезда партии). «Я не знаю более идеального работника, чем Ежов. Вернее, не работника, а исполнителя, — говорил Москвин своему зятю. — Поручив ему что-нибудь, можно не проверять и быть уверенным — он все сделает. У Ежова есть только один, правда существенный, недостаток: он не умеет останавливаться… И иногда приходится следить за ним, чтобы вовремя остановить»[1515].
Со временем Ежов сменил своего наставника Москвина как главу организационно-распределительного отдела. Он приглянулся Сталину, который дал ему прозвище Ежевичка, позволил ему присутствовать на заседаниях Политбюро и назначил начальником по кадрам в экономике и одним из руководителей оргбюро[1516]. В конце 1933 года в эмигрантской газете «Социалистический вестник» была напечатана разоблачительная статья о «ближайшем окружении» диктатора с насмешками в адрес Ежова. «Маленький ростом, почти карлик, с тонкими кривыми ножками, с асимметрическими чертами лица, носящими явный след вырождения (отец — наследственный алкоголик), со злыми глазами, тонким пискливым голосом и острым язвительным языком» — таким Ежов описывался в статье, автор которой называл его типичным представителем «того слоя питерской „мастеровщины“, определяющей чертой характера которых была озлобленность против всех, кто родился и вырос в лучших условиях… Озлобленность против интеллигенции, и партийной в том числе, огромная»[1517]. Эти насмешки лишь способствовали стремительному взлету Ежова. Как секретарь ЦК он получил роскошный кабинет на Старой площади, на верхнем этаже рядом с кабинетом Сталина, а также трехэтажную виллу с собственным кинозалом, теннисным кортом, нянечкой и персоналом в Мещерино, дореволюционной колонии художников и писателей на реке Пре неподалеку от Москвы. (Ежов, разведясь с первой женой, женился на Евгении Фейгенберг-Хаютиной-Гладун, карьеристке, с которой он познакомился в правительственном санатории в Сочи — это был ее третий брак, — и она начала устраивать литературные салоны[1518].)
