Премьера фильма «Партийный билет», поставленного Иваном Пырьевым, состоялась в Москве 7 апреля 1936 года. Действие фильма происходит в 1932 году, когда сибиряк Павел Курганов, сын кулака, поступает рабочим на московский завод. Став ударником, он соблазняет и берет в жены молодую женщину Анну Куликову, лояльную коммунистку, добившуюся больших успехов при работе на конвейере. Анна (которую с блеском играет Ада Войцик) не знает, что Павел (Андрей Абрикосов) убил комсомольского активиста и выдает себя за него, в то же время втайне работая на иностранную разведку, которая дала ему задание достать партийный билет для совершения диверсионных актов. Анна, несмотря на изначальную нехватку бдительности, за что ее осуждают партийные товарищи по работе, совместно со своим бывшим любимым разоблачает своего мужа как озлобленного кулака и врага. Урок: Павел, парень из крестьян, производил впечатление человека, достойного доверия, однако доверять нельзя никому. Самый опасный враг — враг с партбилетом[1935]. В первоначальном варианте сценария (написанном Екатериной Виноградской), называвшемся «Анна», Павел не был шпионом. С подачи Сталина сюжет был изменен[1936]. Партийные билеты, уже долгое время служившие в СССР признаком высокого статуса и позволявшие их обладателям присутствовать на закрытых собраниях, получать закрытую информацию и нести дополнительную ответственность, отныне могли поставить своих владельцев под удар.
Ягода прислал Сталину предложение расстрелять множество находившихся в заключении «троцкистов» в соответствии с антитеррористическим законом, принятым после убийства Кирова[1937]. Некоторые из них якобы имели «связи» с гестапо. Ягода сообщал, что у двоих арестованных троцкистов было найдено 13 номеров «Бюллетеня оппозиции» в чемодане, спрятанном в стене — свои экземпляры «Бюллетеня оппозиции» Сталин держал в шкафу, — а также экземпляр книги перебежчика Григория Беседовского «На путях к термидору». Также агенты НКВД нашли записную книжку с адресами — и аресты «троцкистов» продолжились[1938]. 20 мая 1936 года, «ввиду непрекращающейся контрреволюционной активности троцкистов, находящихся в ссылке и исключенных из ВКП(б)», Политбюро постановило отправить более 600 «троцкистов» в отдаленные исправительно-трудовые лагеря и расстрелять тех, кто был уличен в терроризме[1939]. 1 июня Ягода представил Сталину дополнительные показания о «троцкистско-зиновьевских организациях»[1940].
С 1 по 4 июня 1936 года прошел первый в том году пленум Центрального комитета. Он был посвящен сельскому хозяйству, скорому принятию новой конституции, а также апелляциям и восстановлению в партии тех, кто был исключен во время недавней кампании по проверке партбилетов (всего таких насчитывалось более 200 тысяч человек). В связи с серьезными финансовыми затруднениями Сталин снизил проценты по облигациям государственного займа, на которые подписывались простые граждане, с 8–10 до четырех процентов, а срок погашения был увеличен с 10 до 20 лет, и Сталин был вынужден сообщить об этом. Всего эти меры затронули около 50 миллионов граждан СССР, большинство из которых были вынуждены «подписываться» на облигации только под мощнейшим нажимом со стороны профсоюзных и партийных организаций. «Как вы прекрасно знаете, мы тратим пугающее количество средств на те статьи расходов, которые невозможно отложить, — заявил Сталин участникам пленума (3 июня), которым предстояло столкнуться у себя на местах с возмущением населения. — Много денег было потрачено и тратится на такие вещи, как строительство школ, зарплата учителям, городское благоустройство, ирригацию, производство лесопосадок в ряде районов страны… и строительство каналов. Деньги были потрачены на оборону и еще больше их будет истрачено в будущем… У нас до сих пор нет флота, и мы должны создать новый флот… Такое вот положение, товарищи»[1941].
Эти его слова не попали в печать. Впрочем, «Правда» обрушилась с критикой на партийных боссов областного уровня за «ошибки», совершенные в ходе партийной чистки[1942]. Ежов в своем докладе признавал, что далеко не все исключенные были врагами, но зловеще указывал: «Не следует думать, что враги, еще вчера состоявшие в партии, смирятся с исключением из нее и будут тихо дожидаться „лучших времен“». Сталин сделал несколько невнятных замечаний об упрощении процедуры апелляции и позволил вернуть партийный билет Енукидзе. Некоторые моменты, включая диалог Сталина с Ежовым о «троцкистско-зиновьевском блоке», не были зафиксированы даже в черновых материалах пленума[1943].
