Главной идеей фикс советского режима оставалась британская угроза. «Сила фашизма не в Берлине, сила фашизма не в Риме, — заявил в мае 1936 года глава советского государства Калинин, вторя Молотову, — сила фашизма в Лондоне и даже не в самом Лондоне, а в пяти лондонских банках»[1927]. Муссолини — разъяренный наложенными Лигой Наций санкциями за вторжение в Абиссинию — угрожал выйти из Лиги, но это не имело большого значения. Публично он все сильнее сближался с нацистской Германией[1928]. На поле боя Италия все-таки добилась победы, несмотря на маячившую какое-то время перспективу поражения, и в начале мая 1936 года император Хайле Селассие, не желая отрекаться от престола, бежал в изгнание. Италия объединила Абиссинию с Эритреей и Сомали, создав колонию Итальянская Восточная Африка, а король Виктор-Эммануил III был провозглашен императором. Муссолини осуждали как наихудшего из диктаторов, называя его «бешеным псом» или даже, как выразился в Англии Энтони Иден, «гангстером» — о Гитлере в Уайтхолле публично не говорили ничего подобного[1929]. Довольный Гитлер заявил британскому послу Фиппсу по поводу агрессии Муссолини в Абиссинии (14 мая): «При диктатуре нет ничего успешнее, чем успех»[1930]. Четыре дня спустя германский министр иностранных дел Константин фон Нейрат конфиденциально сообщил Уильяму Буллиту, назначенному американским послом в Берлин, что Германия рано или поздно аннексирует Австрию, и никто не сможет этому помешать[1931].
2 мая 1936 года состоялась премьера симфонической сказки Прокофьева «Петя и волк», сочиненной по заказу Центрального детского театра во главе с Натальей Сац — впервые она была исполнена в Московской филармонии и лишь затем передана в детский театр[1932]. Хотя советским функционерам так и не удалось заманить обратно таких добровольных изгнанников, как Игорь Стравинский и Сергей Рахманинов, они добились возвращения Прокофьева, жившего в Париже в окружении других светил эмиграции со своей женой-испанкой Линой Кодиной и их родившимися в Париже детьми. Он получил квартиру из четырех комнат в элитном конструктивистском здании (Земляной вал, 14) и сразу же принялся за выполнение множества заказов. Его никогда не тянуло ни к водевилям, ни к голливудским мюзиклам, и он усмотрел в публичном шельмовании Шостаковича надежду на то, что для его диатонических мелодий открывается большой простор, питая намерение стать виднейшей фигурой в сфере серьезной музыкальной культуры. Прокофьев недооценивал тяжелое бремя бюрократии (его произведения будут переписывать приемные комиссии, состоящие из второ- и третьесортных музыкальных талантов), но пока что переложение его «Пети и волка» для оркестра приводило в восторг юных слушателей[1933].
Александров, бывший ассистент Эйзенштейна, добился нового успеха: 23 мая 1936 года состоялась премьера его фильма «Цирк». Александров, который когда-то сам выступал в цирке, положил в основу своего фильма пьесу Ильфа и Петрова «Под куполом цирка», шедшую в Московском мюзик-холле. В «Цирке» отсутствовало анархическое фиглярство «Веселых ребят»: оператор фильма побывал в Голливуде с Шумяцким и принес оттуда американскую раскадровку и фирменное диснеевское соответствие между звуком и картинкой. «Цирк» следовал беспроигрышной голливудской формуле с превращением упорного неудачника в победителя. Главная героиня фильма — Марион Диксон (имя для нее было выбрано с оглядкой на Марлен Дитрих, а исполнительницей роли стала Любовь Орлова), артистка американского цирка, гастролирующего в СССР. Еще в США она родила сына от чернокожего возлюбленного и подверглась расовым гонениям; в Советском Союзе она влюбляется в русского циркового артиста Ивана и хочет соединить с ним свою жизнь. В ответ на это американский директор цирка угрожает рассказать всем, что у нее есть незаконнорожденный чернокожий ребенок, но московские зрители привечают малыша, и Марион остается в Москве с Иваном. Кульминацией фильма служит колыбельная, которую поют по очереди представители разных народов СССР. (Финальный стандартный поцелуй, характерный для американских комедий, но на этот раз между чернокожим мальчиком Джимми и маленькой белой девочкой был вырезан из фильма.) Дунаевский написал для фильма шесть запоминающихся песен, исполненных джаз-бандом Якова Скоморовского, включая чрезвычайно популярную, моментально врезающуюся в память «Песню о Родине» на слова Лебедева-Кумача («Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»). Последним номером фильма стал танец Орловой на верхушке слоистого сооружения, похожего на торт. За первые две недели показа «Цирка» в Москве его посмотрели миллион человек. Орлова объездила всю страну. В Челябинске ей преподнесли откованное на местном заводе поршневое кольцо с выгравированными на нем словами марша из «Веселых ребят» «Нам песня строить и жить помогает»[1934].
