Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 полностью

Ворошилов отправил на одобрение Сталину подробный список всех материалов, требуемых для испанской операции[2184]. Из-за Соглашения о невмешательстве советское руководство первоначально собиралось поставить Испании только «избыточное» оружие и закупленное в третьих странах, но с учетом того, что ситуация требовала срочных мер, операция X предусматривала также поставки советских вооружений — о чем и просило испанское правительство. По оценкам советской разведки, Испанская Республика располагала только одной винтовкой на каждых трех бойцов[2185]. 18 сентября из советского порта вышло первое судно с партией стрелкового оружия, значившегося как «мясные консервы». Заодно поставлялись гуманитарные грузы (мука, сахар, масло, консервы, одежда, лекарства)[2186]. В секретных советских документах указывалось, что «получатель обязан оплатить полную стоимость» оружия. Еще 13 сентября правительство Испанской Республики приняло тайное решение вывезти большую часть золотого запаса страны из Мадрида поездом. Испания стояла на четвертом месте в мире по размерам золотого запаса, составлявшего более 2,3 триллиона песет или 783 миллионов долларов по тогдашнему обменному курсу. Испанская корона столетиями накапливала эти богатства — золотые слитки, луидоры, британские соверены, редкие португальские монеты, сокровища инков и ацтеков времен конкистадоров. Ящики с золотом начали прибывать в порт Картахену ранним утром 17 сентября и в течение следующих пяти с половиной недель местом их хранения оставалась пещера в холме над гаванью. Премьер-министр Ларго Кабальеро отправил золото как раз в тот порт, который с согласия Испании стал местом прибытия советских грузов.

19 сентября 1936 года Москву ожидала небольшая разрядка смехом: региональный партийный босс Кузьма Рындин, в честь которого было названо двадцать колхозов и шахт, обратился к диктатору с просьбой переименовать Челябинск — название которого, по одной из версий, восходило к башкирскому слову «яма» — в Кагановичград. Сталин написал на предложении: «Против»[2187]. На следующий день Политбюро формально отвергло предложение Литвинова создать расширенный блок во главе с СССР против нацистской Германии, но подтвердило свою приверженность принципу «коллективной безопасности»[2188]. Тем временем Франко был занят укреплением своего режима. На поле боя он тянул время, переключив внимание с решения неотложных военных задач на достижение политических целей, что озадачивало других генералов. 21 сентября в домике на аэродроме в Саламанке, ссылаясь на необходимость единого командования, Франко добился того, что его назначили генералиссимусом вооруженных сил мятежников, несмотря на то что он уступал Моле по старшинству. Спустя неделю Франко благодаря дальнейшим манипуляциям был назначен главой государства, обладающим «абсолютной властью». Некоторые командиры, вступившие с ним в сговор, рассматривали его возвышение как временную меру, в дальнейшем предполагая реставрацию монархии, но сам Франко сказал: «Вы отдали мне Испанию». При этом он даже не контролировал Мадрид.

Левые интеллектуалы по всей Европе выражали серьезные сомнения по поводу мнимой измены казненных революционеров-большевиков, но в Испанской Республике издававшаяся ПОУМ La Batalla была едва ли не единственной газетой, подробно освещавшей московский показательный процесс и тем более осудившей его, заклеймив Советский Союз как «бюрократический режим ядовитой диктатуры». В ответ на это авторы передовицы в номере журнала «Коммунистический интернационал», издававшегося на многих европейских языках, за сентябрь 1936 года осуждали ПОУМ как фашистских агентов, маскирующихся под левых и имеющих связи с Троцким, Каменевым, Зиновьевым, Франко, Муссолини и Гитлером[2189].