Ежов бомбардировал Сталина донесениями о недостатках в работе тайной полиции и переслал ему донос начальника регионального управления НКВД на Ягоду[2190]. Сталин вызвал Ежова к себе на Черное море[2191]. Ягода, очевидно, знал об этом, так как подслушивал звонки Сталина Ежову в Москву[2192]. Ефим Евдокимов, в чью сферу ответственности входил и Сочи, также, вероятно, нашептывал Сталину гадости о презренном Ягоде[2193]. Вечером 25 сентября 1936 года Сталин из Сочи отправил экстренную телеграмму Кагановичу и Молотову в Москву, требуя снятия Ягоды. Под телеграммой также подписался Андрей Жданов, находившийся на даче у диктатора его новый фаворит, родившийся на десять лет позже Кирова (и на восемнадцать лет позже самого Сталина). «Ягода явным образом оказался не на высоте своей задачи в деле разоблачения троцкистско-зиновьевского блока, — утверждалось в секретной депеше. — ОГПУ опоздал в этом деле на 4 года»[2194]. Слова про «4 года» являлись отсылкой к собраниям небольшого числа партийных оппозиционеров, осуждавших правление Сталина по причине катастрофической коллективизации и голода. Среди потенциальных кандидатов на должность главы НКВД находились опытные чекисты Евдокимов и Балицкий, который какое-то время был человеком № 3 в тайной полиции, пока Ягода не выгнал его из Москвы, отправив обратно на Украину. Еще одним вариантом был Лаврентий Берия, (номинально) бывший чекист, возглавлявший партийный аппарат Закавказья[2195]. Однако Сталин выбрал своего протеже — партаппаратчика Ежова.
Во второй половине дня 26 сентября Сталин и Ворошилов обсудили по телефону вопрос военных поставок в Испанию; они отметили, что на танках не следует оставлять никаких признаков, указывающих на их изготовление в СССР[2196]. Кроме того, Сталин велел Ворошилову зачитать телефонограмму из Сочи о смещении Ягоды ему самому на заседании Совнаркома. Ягода отправился на Лубянку в сопровождении командующего Московским военным округом и других офицеров, чтобы сдать им свои бумаги[2197]. В тот же день Сталин продиктовал второе сообщение для Ягоды, зачитанное ему по телефону начальником охраны Власиком; Ягода оповещался о переводе в наркомат связи: «Это наркомат оборонный. Я не сомневаюсь, что вы сумеете этот наркомат поставить на ноги. Очень прошу вас согласиться», — как будто Ягода мог отказаться[2198]. Символизм этого назначения имел зловещий оттенок: Ягода приходил на место Рыкова, опозоренного правого уклониста, с которым было связано его собственное имя. Насколько известно, Ягода бросился в Сочи, но Паукер, возглавлявший отдел охраны НКВД, не пустил своего теперь уже бывшего босса к Сталину[2199]. Между тем 27 сентября фотография Ягоды как нового наркома связи появилась во всех газетах рядом со снимком Ежова.
Ягода ушел в двухмесячный отпуск по состоянию здоровья; он не пытался ни бежать, ни организовать «несчастный случай», чтобы устранить Ежова (не говоря уже о Сталине).
Это было первое снятие руководителя НКВД (Дзержинский и Менжинский умерли, занимая эту должность). «Это замечательное мудрое решение нашего родителя назрело, — писал Каганович Орджоникидзе о назначении своего бывшего подчиненного по партии. — У Ежова наверняка дела пойдут хорошо»[2200]. Средние и низшие чины НКВД тоже приветствовали этот переворот, и не только из карьеристских соображений: многие полагали, что Ежов восстановит чекистский профессионализм (что свидетельствовало об их иллюзиях). «Большинство старых чекистов были убеждены в том, что с приходом в НКВД Ежова мы наконец вернемся к традициям Дзержинского, изживем нездоровую атмосферу и карьеристские, разложенческие и леваческие тенденции, насаждаемые в последние годы в органах Ягодой, — вспоминал один оперработник. — …мы полагали, что в органах будет теперь твердая и верная рука ЦК»[2201]. Ежов перебрался в свой новый кабинет на Лубянке, д. 2, 29 сентября 1936 года, и в тот же день Сталин одобрил составленную новым главой НКВД резолюцию Политбюро «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам», в которой предлагалось рассматривать последних как «разведчиков, шпионов, диверсантов и вредителей фашистской буржуазии в Европе»[2202].
