Все это происходило в условиях строжайшей секретности. Советским людям продолжали рассказывать сказки. 8 марта 1940 года на экраны вышел фильм «Член правительства», в котором снова ненадолго появлялся Геловани в роли Сталина. Действие фильма начинается весной 1930 года, когда бедная крестьянка Александра Соколова (ее сыграла блистательная театральная актриса Вера Марецкая) вступает в колхоз и становится его председателем, отважно справляясь со всеми препятствиями на пути к коллективизации: недоверием со стороны односельчан, ложными наветами в ее адрес, бюрократизмом, вредительством. Героиня вживается в свою должность, порывает со своим мужем-ретроградом во имя новой жизни, авторитетно выступает от имени народа и в итоге оказывается выбрана депутатом в новый Верховный Совет СССР — Марецкая сыграла самого сильного на тот момент женского персонажа в советском кино[4413]. Советская пресса в течение нескольких дней только и писала, что о 50-летии главы правительства, Молотова (9 марта 1940 года), называя его «очень крупной фигурой»[4414]. 10 марта, не дотянув двух месяцев до своего 49-летия, от нефросклероза — наследственной болезни почек — умер Михаил Булгаков[4415]. «Мастер и Маргарита» и многие другие его произведения остались неопубликованными.
12 марта финское правительство, содрогнувшееся от того, что яростная «огневая стена» Тимошенко превратила Виипури, переименованный в Выборг, в разбомбленные руины и открыла дорогу на Хельсинки, запросила мира. По донесениям НКВД, Финляндия находилась на грани полного военного коллапса. Сталин воздержался от полного покорения страны (которое с самого начала не входило в его намерения). Он не счел нужным присутствовать на многочисленных заседаниях, на которых обсуждались детали условий финской капитуляции. Молотов, сняв свое первоначальное предложение уступить финнам значительную часть советской Карелии, теперь требовал кусок финской Карелии, а также весь Карельский перешеек до самого Выборга — что было намного больше довоенных предложений и больше, чем финны потеряли в боях. Когда они начали возражать, Молотов отрезал: «Любая другая великая держава на нашем месте потребовала бы военных репараций или всю Финляндию». Когда же финны напомнили, что в 1721 году Петр Великий выплатил компенсацию за земли, захваченные Россией на Балтике, Молотов рявкнул: «Напишите письмо Петру Великому — если он прикажет, мы заплатим компенсацию»[4416].
Последствия довоенного отказа гражданских лидеров Финляндии заключить сделку стали для страны настоящим нокаутом[4417]. «Условия мира обременительны для нас, — указывал Таннер, участник неудачных переговоров, — однако правительство радо, что договор не ограничивает суверенитета и независимости Финляндии и что программа правительства Куусинена не будет выполняться»[4418]. В Хельсинки были приспущены флаги, газеты вышли с черными рамками, по радио играли похоронную музыку.
В финляндском вопросе Сталина поддержали двое из числа его наиболее свирепых критиков-эмигрантов. Павел Милюков, бывший лидер конституционных демократов (кадетов), живший во Франции, говорил о Зимней войне: «Мне жалко финнов, но я за Выборгскую губернию»[4419]. Троцкий тоже поддерживал СССР в конфликте с Финляндией, вслед за идеологом Ждановым воображая, что советское вторжение станет сигналом к началу классовой гражданской войны в Финляндии. Троцкий утверждал, что, как и в Испании, правы те, кто выступает на стороне левых, хотя финским рабочим и крестьянам оказалось сложно избавиться от помещиков и буржуазии. В реальности, разумеется, финские рабочие и крестьяне упорно поддерживали «буржуазный» режим. После войны Троцкий писал, что «Авторитету диктатора [Сталина] нанесен непоправимый удар»[4420].
Сталин не стал требовать от хельсинкского правительства подписания пакта о взаимопомощи вроде тех, что были навязаны прибалтам[4421]. По-видимому, он стремился избежать если не дальнейших осложнений в отношениях с западными державами, то по крайней мере захвата ими плацдарма в Скандинавии под предлогом «помощи» угнетаемой Финляндии. Также нужно напомнить, что в составе царской России Финляндия имела особый статус (а в течение какого-то времени и собственную конституцию). Также, возможно, Сталин был впечатлен сопротивлением, оказанным финнами. «Мы знаем, что Петр I воевал двадцать один год за то, чтобы отобрать всю Финляндию у Швеции», — говорил он в следующем месяце советским военным, видимо, в порядке объяснения, почему Финляндия не была аннексирована[4422].
