В тот же день Димитров был принят Сталиным в «Уголке» вместе с Молотовым и первым замнаркома иностранных дел Деканозовым. Это была единственная аудиенция, которую глава Коминтерна получил в «Уголке» за весь 1940 год, и она продолжалась всего полчаса[4796]. Получив от Сталина добро на китайскую политику, Димитров отправил Мао приказ не нападать на гоминьдановцев[4797]. Но в основном разговор касался Болгарии, родины Димитрова. «Исторически угроза всегда исходила именно оттуда, — сказал ему Сталин. — Крымская война — захват Севастополя, врангелевская интервенция в 1919 г. и так далее». Сталин добавил, что Соболев уже был принят в Софии Филовым и что, «заключив пакт о взаимопомощи, мы не только не возражаем против присоединения Болгарии к Тройственному пакту, но и сами в этом случае вступим в него». Кроме того, Сталин отметил, что собирается обезопасить проливы напрямую, посредством нажима на Турцию. «Что такое Турция? — продолжал он. — Там два миллиона грузин, полтора миллиона армян, миллион курдов и так далее. Турки составляют всего шесть-семь миллионов». Впрочем, наряду с этим шапкозакидательством Сталин сообщил Димитрову: «Наши отношения с Германией внешне выглядят любезными, но между нами имеются серьезные трения»[4798].
Через 15 минут после Димитрова Молотов тоже покинул «Уголок», чтобы передать Шуленбургу формальное согласие Советского Союза на присоединение к пакту четырех держав, которых было уже больше четырех, но на следующих серьезных условиях: 1) вывод германских войск из Финляндии; 2) подписание пакта между СССР и Болгарией о безопасности СССР на Черном море; 3) получение Советским Союзом привилегированного положения в Черноморских проливах и перенос центра тяжести на юг от Батума и Баку в сторону Персидского залива; 4) отказ Японии от своих угольных и нефтяных концессий на Северном Сахалине в обмен на разумную экономическую компенсацию[4799]. Иными словами, перед угрозой присутствия все большего количества немецких войск на своих границах Сталин хотел
Сталин выразил готовность усилить причастность Советского Союза к германской агрессии, а также поддержать итальянскую и японскую агрессию, и этот ход имел бы фатальные последствия для Британской империи и США. Однако Сталин предлагал Берлину советские услуги так, будто бы Москва была или должна была стать равноправным партнером. Глубина его глобального просчета непреднамеренно открылась в маленькой Болгарии. Судя по всему, Димитров, получив соответствующее указание либо поняв так, что конфиденциальное устное предложение, сделанное Соболевым болгарскому премьер-министру и царю, нужно огласить, чтобы усилить нажим на них, на следующий день отправил Болгарской компартии письменное изложение этих предложений, уведомив Сталина об этом. Болгарские коммунисты распечатали послание Димитрова и стали распространять его в виде листовок. Эта неуклюжая тактика не произвела впечатления на болгарское правительство. Соболев, специальный посланник, обнаружил, что оно «уже целиком и полностью передано Германии»[4802]. В то же время копии советских требований были доставлены Гитлеру. «Наши люди в Софии распространяют листовки с советскими предложениями Болгарии, — орал Молотов на Димитрова по телефону 28 ноября 1940 года. — Идиоты!»[4803]
