Бисмарк часто говорил, что договоры должны соблюдаться до тех пор, пока не изменится ситуация (Pacta sunt servanda rebus sic stantibus), имея в виду, что их можно денонсировать. Его мировоззрение основывалось на чувстве пределов и международного равновесия сил. Он удержался даже от того, чтобы собрать в пределах одного государства всех людей, говорящих по-немецки, хотя имел такую возможность. Амбиции Гитлера включали полное покорение континента, однако в отличие от Бисмарка у него поначалу не было возможностей для этого. С течением времени благодаря амбициям появились и возможности: от ремилитаризации Рейнской области (1936) через аншлюс (1938), Мюнхенский пакт (1938) и особенно через безнаказанный захват всей Чехословакии (1939), являвшийся бесстыдным нарушением мюнхенских соглашений, Гитлер пришел к молниеносному завоеванию Польши (1939), за которым последовало покорение стран Бенилюкса и Франции (1940). Ни одно из этих событий не было неизбежным. Сила препятствует агрессии, как продемонстрировал в 1934 году Муссолини в случае Австрии, в то время как слабость способствует ей. Впрочем, в 1940 году было отнюдь не очевидно, что на Гитлера с его силой и успехами подействуют традиционные меры сдерживания. Англия не могла ничем угрожать господству Германии на континенте, однако разгром Франции не принудил Англию к капитуляции, и «непобедимый» фюрер не мог стерпеть такой обиды. Что не менее важно, он опасался, что из нацизма улетучится его задор[4804]. Иными словами, Гитлер все более нетерпеливо стремился к новым великим завоеваниям и в то же время имел для них все больше возможностей.

Расчеты Гитлера трудно постичь даже сейчас. «Фюрер надеется, что ему удастся привлечь Россию к антибританскому фронту», — записывал в дневнике после разговора с фюрером начальник Генерального штаба Гальдер (01.11.1940)[4805]. Накануне визита Молотова в Берлин Риббентроп объяснял Муссолини, что лакмусовой бумажкой станет позиция Сталина применительно к «опасному пересечению интересов» на Балканах: если Советский Союз отступит, немцы смогут добиться своего и без войны. Сам Гитлер говорил Муссолини, что не пойдет навстречу Сталину ни в чем, кроме Турции, и тем более в том, что касается Болгарии и Румынии, тем самым указывая, что в чем-то он готов был уступить[4806]. Разумеется, ни в коем случае не следует считать, что Гитлер был до конца искренним даже с собственной армией, Министерством иностранных дел и своим главным союзником. Заявлявшаяся фюрером в разговорах со своими людьми цель встречи с Молотовым — «привлечь Россию к участию в большой антибританской коалиции» — могла быть лицемерной. Шумиха, поднятая нацистской прессой по поводу визита Молотова, выглядит прозрачной попыткой еще глубже вбить клин между Англией и Советским Союзом. Гитлер уже осенью 1940 года приказал изучить вопрос о вторжении в СССР, и эта тайная идея оставалась актуальной и весной 1941 года. Но вместе с тем непосредственно перед визитом Молотова в Берлин армейский адъютант Гитлера майор Герхард Энгель отмечал сложившееся у него впечатление, что «явно подавленный» фюрер «в данный момент не знает, как ему поступать дальше»[4807].

В тот день, когда Молотов прибыл в Берлин, фюрер подписал секретную директиву № 18, которая выглядит как адресованное ему самому предупреждение не поддаваться искушению заключить новую сделку с Москвой. «С целью выяснить нынешние настроения России ведутся политические дискуссии, — разъяснялось в директиве от 12 ноября 1940 года. — Вне зависимости от результатов этих дискуссий все приготовления [к войне] на Востоке, относительно которых уже отданы устные приказы, будут продолжены»[4808]. Явное отсутствие почтительности, проявленное Молотовым в нацистской столице, принесло фюреру чувство свободы. «Он испытывает огромное облегчение; нет нужды даже в том, чтобы сохранять этот брак по расчету, — писал Энгель в день отъезда Молотова после ежедневного полуденного совещания фюрера с военными. — Если мы впустим русских в Европу, это будет конец Центральной Европы. Балканы и Финляндия — тоже опасные фланги»[4809].

Перейти на страницу:

Все книги серии Сталин [Стивен Коткин]

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже