12 апреля драматург Вишневский был в Кремле у Ворошилова, где в узком кругу обсуждался фильм, снятый по одной из его пьес. По словам Ворошилова, «Сталин сказал о войне: „Немцы захватывают Балканы. Действуют смело. Англичане отправляют силы на Балканы, словно дразня югославов и греков“, — записывал Вишневский. — Перешел к теме Гитлера: человек оказался гораздо умнее и серьезнее, чем мы предполагали. Большой ум, сила… Пусть упрекают: маньяк, некультурный, экспансивный и пр., но в своем деле — гений, сила… Мы внимательно слушали. Трезвая оценка возможного врага». Также Ворошилов говорил: «Ходят слухи, пока что невнятные, что Гитлер двинется в сторону Украины и Кавказа. Либо нас пытаются запугать, либо — в этом месте, по словам Вишневского, Ворошилов задумался на мгновение — это факт. Однако Красная армия создаст ему большие проблемы». Как заключал Вишневский, «Ворошилов не сомневается в нашей силе. Но он снова подчеркивал полную ненадежность англичан»[4982].
Тогда же, 6 апреля, Германия объявила войну Греции, спасая неудачное вторжение Муссолини (начавшееся еще 28 октября 1940 года). Немецкие войска, войдя в Грецию через Болгарию, сорвали греческое наступление, и к 27 апреля над Акрополем взвилась свастика. Армия Муссолини потеряла убитыми, ранеными и заболевшими 154 172 человека, потери греков составили около 90 тысяч человек. Немцы в Югославии и Греции потеряли 2559 человек убитыми, 5820 ранеными и 3169 пропавшими без вести. В то время как Италия оккупировала материковую часть Греции, а болгары поспешно вошли во Фракию, немецкие силы заняли Афины, Салоники, центральную Македонию, Крит и другие острова Эгейского моря, взяв в плен 218 тысяч греков и 9 тысяч англичан[4983]. И в Греции, и в Югославии Гитлер весьма переусердствовал с силами, требовавшимися, чтобы обезопасить его правый фланг, и тем самым усилил впечатление, что немецкие кампании будут выстраиваться в рамках еще не утратившей силы «периферийной стратегии» против Англии в Средиземноморье. Его балканские завоевания, несомненно, сделали позицию Англии еще более уязвимой[4984]. Но в еще большей степени это было верно по отношению к Советскому Союзу.
Коротковолновая радиосвязь была освоена в середине 1930-х годов, что в том числе привело к перехвату все большего числа зашифрованных дипломатических и военных сообщений, хотя их не всегда удавалось расшифровать. Большого успеха добилась британская разведка, которая при ценном содействии со стороны поляков сумела взломать германскую шифровальную машину — более сложный вариант коммерчески доступной системы «Энигма»[4985]. Не раскрывая своего уникального источника, Черчилль 3 апреля 1941 года счел уместным отправить в британское посольство в Москве телеграмму, велев послу Криппсу доставить ее лично Сталину. В телеграмме сообщалось о том, что немцы давят на Югославию, требуя от нее присоединиться к оси. «Я получил надежную информацию от проверенного агента, — писал Черчилль, — что немцы, решив, что Югославия уже находится в их руках, то есть после 20 марта, начали перемещать три из пяти танковых дивизий из Румынии в Южную Польшу. В тот момент, когда они узнали о сербской революции, это перемещение было отменено. Ваше Превосходительство оценит значение этих фактов»[4986]. Черчилль, ради максимальной доходчивости выражавшийся лаконично, имел в виду, что Германия гораздо слабее, чем казалось, раз ей приходится перемещать туда-сюда войска, и что Сталин должен воспользоваться возможностью ударить по Германии, пока она занята в Югославии и Греции (и тем самым помочь еще и англичанам)[4987].
