После полуночи, когда общение с таджиками было завершено, состоялся еще один прием — для лауреатов новой Сталинской премии. Ее получило около 75 изобретателей и организаторов производства, включая Александра Яковлева и Сергея Ильюшина (авиаконструкторы), а также Алексея Фаворского (синтетический каучук), более 40 ученых, включая Николая Бурденко (хирургия), Ивана Виноградова (математика), Петра Капицу (физика) и Трофима Лысенко (сельское хозяйство), и более сотни деятелей искусства: Григорий Александров, Исаак Дунаевский и Любовь Орлова (за мюзиклы «Цирк» и «Волга-Волга»), Сергей Эйзенштейн (за «Александра Невского», который все еще не вернулся на экраны), Михаил Ромм с коллегами («Ленин в Октябре»), композитор Арам Хачатурян (скрипичный концерт), оперный певец Марк Рейзен, Шостакович (фортепьянный квинтет), писатель Михаил Шолохов, Алексей Толстой (за «Петра Первого»), балерина Ольга Лепешинская, Вера Мухина, создатель скульптуры «Рабочий и колхозница», Узеир Гаджибеков (опера «Кер-Оглы»), театральная актриса Алла Тарасова, певец Иван Козловский («В эту лунную ночь»), Александр Герасимов (картина «Сталин и Ворошилов в Кремле») и Михаил Геловани, актер, игравший Сталина. Размер премии был огромный («премия первой степени» — до 100 тысяч рублей, «премия второй степени» — 50 тысяч рублей)[5004].
Праздник затянулся до 7 утра. «Все время Сталин был необыкновенно оживлен, весел, хлебосолен, — писал придворный драматург Николай Вирта (Карельский), получивший Сталинскую премию за роман „Одиночество“. — Никого не обошел он своим вниманием — говорил и с тем и с другим, смеялся и шутил (угощал папиросами курящих, похвалил одного из гостей, заявившего, что он не курит)». Собравшиеся смотрели кино, включая фильм «Волга-Волга», который Сталин знал наизусть; во время киносеанса он сидел рядом с таджикской актрисой. Отвечая на вопрос Сталина, Александров, режиссер фильма, признался, что Орлову, его жену, в сценах с пением дублировала другая актриса. «У нее замечательный голос, — сказал Сталин. — Надо подумать о том, чтобы дать ей более широкие возможности для проявления своего таланта». Вирта писал, что вождь «то предлагал всем танцевать, то с удовольствием слушал знаменитого певца и аплодировал его рокочущему басу». Сталин «разговаривал о Гамлете с актерами МХАТ, о политике и литературе, о строительстве одного большого завода, о кинокартинах и пьесах, о международных делах»[5005].
Американцы тоже узнали главный мировой секрет. Эрвин Респондек, занимавший высокие должности в органах управления немецкой экономикой еще при Веймарской республике, а теперь получивший задание заготовить деньги для оккупированного Советского Союза, договорился о встрече с торговым атташе США в темном кинотеатре и там сообщил ему о подготовке к вторжению. В начале 1941 года Респондек составил первый из нескольких подробных меморандумов для США с изложением мер, предпринятых для уничтожения СССР и «скрупулезной ликвидации большевизма, всех его политических и прочих институтов и, в частности, „ликвидации“ его руководителей силами СС». Респондек, чьим главным контактом был генерал Гальдер, вплоть до того момента считался надежным источником, однако должностные лица в Вашингтоне начинали подозревать его в двойной игре. После внутренней дискуссии Рузвельт дал указание заместителю госсекретаря Самнеру Уэллсу сообщить Константину Уманскому, советскому послу в Вашингтоне, что США «вступили в обладание сведениями, по их мнению, подлинными, которые четко указывают на имеющееся у Германии намерение напасть на Советский Союз». Уманский побелел. Он пообещал передать это сообщение в Москву — и тут же уведомил о нем
