Вернемся к действиям войск Сталинградского фронта. К 19 декабря войска фронта, нацеленные против котельниковской группировки, имели следующее расположение. На правом фланге части 51‑й армии находились на рубеже реки Мышкова; на левом фланге сохранялось прежнее положение: там удерживался рубеж Перегрузный, Кенкря, Обильное и далее до озера Батырмала (части 126‑й, 91‑й стрелковых дивизий и 76‑го укрепленного района). 302‑я стрелковая дивизия сосредоточивалась в районе станции Заря. На рубеж реки Мышкова выдвигались из резерва фронта 300‑я и 87‑я стрелковые дивизии, получившие задачу оборонять участок Ковылевский, Васильевка; 38‑я стрелковая дивизия, выведенная из состава 64‑й армии, по указанию командования фронта заняла и подготовила к обороне рубеж Капкинский, Абганерово.
О 2‑й гвардейской армии, развертывавшейся на рубеже реки Мышкова, уже говорилось.
Помимо 4‑го кавалерийского корпуса, пришлось отвести с фронта еще 4‑й механизированный корпус, теперь уже переименованный за свои боевые заслуги в 3‑й гвардейский механизированный корпус. Он также понес большие потери и был переброшен в район Тингутского лесничества для приведения себя в порядок и укомплектования пополнением.
В районах совхозов Крепь и имени Юркина, поселка Зеты был сосредоточен противотанковый резерв в составе истребительно-противотанковой артиллерийской бригады, истребительного полка и двух полков гвардейских минометов.
23 декабря враг разновременно предпринял две атаки: одну на Васильевку и другую на Бирзовой – и овладел этими пунктами. Эти действия противника мы расценили как боевую разведку, направленную на выявление группировки наших сил, и как стремление улучшить тактическое положение своих войск, прежде чем продолжить наступление (после вынужденной паузы из-за больших потерь, понесенных 6, 17 и 23‑й танковыми дивизиями врага, а также другими частями, принимавшими участие в наступлении в период 12–24 декабря). Имелись основания предполагать, что враг готовится перейти в дальнейшее наступление не позднее 25–26 декабря; к тому же времени готовился и встречный удар со стороны окруженных войск противника.
В этих условиях важно было не упустить момент для решающего удара по котельниковской группировке врага. И этот момент командованием фронта не был упущен.
Прежде чем перейти к дальнейшему изложению боевых событий, считаю долгом рассказать о том, что предшествовало удару против Манштейна.
К 22 декабря, изучив обстановку, мы решили вопрос не только о направлении главного удара, но также и о создании группировки. В соответствии с нашим решением к этому времени заканчивалось сосредоточение войск на исходных рубежах.
22 декабря от представителя Ставки Верховного Главнокомандования товарища Василевского нам был доставлен план операции 2‑й гвардейской армии, графически изображенный на карте (схема 11). Изучая план, я пришел к заключению, что он, к глубокому сожалению, не соответствовал оперативной обстановке момента и ни в какой степени не увязывался со временем, которое предоставлялось нам этой обстановкой.
За работой по изучению полученного плана предстоящих действий 2‑й гвардейской армии меня застал Никита Сергеевич. Он только что вернулся из этой армии и зашел, чтобы поделиться своими впечатлениями о ней. Товарищ Хрущев успел ознакомиться с соединениями армии лишь очень бегло, но сделал вывод, что сосредоточение армия совершает организованно. Настроение у людей бодрое.
Так как в создавшихся условиях выбор времени и направления для удара по котельниковской группировке противника имел решающее значение, я не мог не поделиться с членом Военного совета возникшими у меня сомнениями. Вопрос стоял так: или мы разобьем котельниковскую группировку, или противник сумеет прорваться к окруженным войскам. Предлагавшийся контрудар по котельниковской группировке противника с охватом и обходом ее с востока нарушал весь ход операции по разгрому окруженных войск. Осуществление подобного плана не только не сулило нам успеха, но было чревато крайне нежелательными последствиями.
Хрущев, внимательно выслушав мои доводы и согласившись с ними, предложил немедленно выехать во 2‑ю гвардейскую армию, чтобы доложить Александру Михайловичу наше несогласие с наметками указанного плана, обсудить на месте наши соображения. Было решено просить товарища Василевского прибыть на командный пункт 2‑й гвардейской армии, поскольку товарищ Малиновский, ознакомленный с наметками указанного плана, был вынужден начать подготовку к их осуществлению.
Понятно, что возражать против решения старшего начальника (товарищ Василевский был тогда начальником Генерального штаба и официальным представителем Ставки) можно было, лишь имея очень существенные основания. Но такие основания у нас были.
Через 30 минут мы были уже в пути. Нога опять сильно отекла, рана кровоточила, передвигаться было трудно, но я старался не обращать внимания на боли, ведь мой долг – служить Родине.
В чем же, однако, состояла разница между нашим замыслом и предложением товарища Василевского?
