– Твоя команда, ты ею и командуй. А на мою лычку не смотри.
После этих слов на душе у Григория отлегло.
Вдруг плащ-палатка, закрывавшая вход, колыхнулась, откинулась в сторону, и вошел Иван, посмотрел на сидящих и произнёс:
– В нашем полку прибыло.
Григорий, взглянув на него, спросил:
– Немчура-то как?
– Тихо сидит, не шелохнётся.
– То-то и беда. Когда прёт напролом, всё понятно, а когда тихо сидит – плохо, сил наберётся и полезет. Думаю, такую кашу заварит, мало не покажется.
– Эт точно, – поддакнул старшина. – И немцы выдохлись, и мы навоевались.
– Ты, Иван, совсем про печку забыл.
– Моя вина. Сегодня же начну.
– И материться кончай, женщина к нам прибилась.
– Как женщина? – удивился Иван.
– Вот, красноармеец Маркова.
При этих словах Рая ещё ниже опустила голову и покраснела, словно это она виновата, что не такая, как все.
Иван вздохнул, вслух произнёс:
– Вот те на.
Постоял, словно раздумывая, повернулся и вышел на воздух.
Женщина в расположении – не очень удобно: ни пукнуть, ни почесаться, а разные слова хоть забудь. Но делать нечего, придётся терпеть. И сказал Иван сам себе:
– Вот как жизнь повернула.
На улице посмотрел на небо, поглядел по сторонам, не зная, то ли остаться здесь, то ли спуститься в подвал. И чего греха таить, когда силы в тебе на троих, а рядом молодая женщина, хошь не хошь, а мужское нутро не спрячешь, так что придётся вдвойне терпеть. Иван хотел выругаться – тут, на улице, такое можно, а вырвалось из него только:
– Эх, ма…
Часовой, услышав его, спросил:
– Что не так, Иван?
– Да тут женщина к нам прибилась.
– Знаю, – сказал часовой.
– Да неудобно в одной комнате.
Часовой помолчал и сказал безразлично:
– Ну, женщина, ну и что. Не слон же приблудился.
Иван подумал, что часовой не понимает его, и в раздражении отмахнулся. Сел и закурил.
Женщина рядом – это что-то далёкое. За войну отвык от них, словно это другие существа, и надо приноравливаться к ним, а тут совсем рядом. Словом, нарушила она мужскую устоявшуюся жизнь.
И это, то есть её, придётся терпеть. Каждый день, каждый час. Но мысли о печке отвлекли его, и он забыл про Раю.
Бросил окурок, посмотрел, как тот дотлевает, мигая красным огонёчком. Встал, хотел спуститься в подвал, вспомнил про Раю и передумал. Можно остаться наверху и поспать, но свистит и грохочет так, что и глаз до утра не сомкнёшь.
Иван, накинув ремень винтовки на плечо, собрался уходить. Вдруг Рая подскочила и сказала:
– Возьмите меня с собой.
– Куда? – удивился Иван.
– Туда, – кивнула вверх Рая.
Иван усмехнулся, подумал и спросил:
– Стрелять то умеешь.
– А вы проверьте.
Иван поправил винтовку и пошёл, кинув на ходу:
– Пошли.
Поднялись на второй этаж. Иван показал на амбразуру и сказал:
– Ложись.
Рая легла и ждала, когда Иван даст ей винтовку. А он спросил, слегка склонившись над ней:
– Что видишь?
Рая подумала, что он подшучивает над ней, но сказала, оглянувшись на него:
– Ничего. Нет немцев.
– Правильно, – согласился Иван и продолжил: – Вчера трёх подстрелил, вот они и попрятались. Погоди, день пройдёт, успокоятся. Вот тогда они твои. Тут не зевай, а то опять, как мыши в норы, схоронятся. Ну всё, вставай, пошли.
– А пострелять, – обиженно сказала Рая.
– Куда, куда? В белый свет, как в копеечку, – размахивая руками, возмутился Иван. Рая встала и недовольная причмокнула.
– Завтра повторим, – сказал Иван и стал спускаться вниз. Она пошла за ним. Иван, спускаясь, говорил Рае:
– Ты, главное, не торопись. Прежде чем стрелять, посмотри внимательно. Может, немец только и ждёт, когда ты голову высунешь. Он тоже стрелять умеет. Поняла?
– Поняла.
– Вот и хорошо. Главное не суетись. Подстрелить немца всегда успеешь. Думай больше. Главное позиция. Хорошая позиция, когда тебя никто не видит, а ты всё видишь. И целься получше. Мёртвый немец молчит, раненый кричит. Пойдут палить по тебе из минометов. Небо с овчинку покажется.
Когда спустились в подвал, примиряюще сказал:
– Полежи, отдохни, подумай. А завтра…
– Что завтра? – встрепенулась Рая.
– Пораньше встанем и посмотрим. А сейчас отдыхай, чтоб утром винтовка в руках не дрожала.
Утром Иван хотел разбудить Раю, но она подскочила, словно только этого и ждала. Тихо, чтобы не перебудить остальных, вышли. Светало.
Иван повёл к другой амбразуре. Она удивилась и спросила, кивнув на прежнее место:
– А почему не там?
– Там я вчера был. Может, примелькался. Они тоже стрелять умеют. А позиции меняй постоянно. Ну, давай.
Рая легла. Иван дал ей винтовку и спросил:
– Что видишь?
– Пока ничего.
– Жди. Ещё не проснулись.
Рая решила, что ей опять не повезло. В доме напротив словно все вымерли.
Немец шел спокойно, не зная, какая судьба его ожидает. Сначала он показался в первом оконном проёме, на секунду задержался, посмотрев на улицу.
Рая, затаив дыхание, решила стрелять, но внутри её что-то обожгло:
– Это же человек.
Руки задрожали, её зазнобило, стало страшно. Внутри неё всё противится. Не женское дело убивать, не её.
Иван стоял над ней. Он не видел немца, он смотрел на Раю и ждал. Наверное, уже пожалел, что взял её с собой. Вдруг он кашлянул.
