Здесь загодя была подготовлена продовольственная база. Знал о ее местонахождении только один человек, но он оказался предателем, дезертировал. Отряд был обречен на голод. Оставалась единственная надежда связаться с нашим отрядом. К нам, в Спащанский лес, пошел боец Коханов и не вернулся. Позже выяснилось, что он попал в лапы фашистов. Не дождавшись Коханова, решили разведку повторить. Вызвался идти Клипиков. Человека этого в районе недолюбливали. Был он каким-то скользким: в глаза лебезит, отвернешься – насплетничает. Возвратился он через день и рассказал, будто Ковпак немцами пойман и повешен, базы в Спащанском лесу обнаружены оккупантами и перевезены в Путивль, а в городе сконцентрировано до десяти тысяч вражеских войск, оснащенных танками, бронемашинами и артиллерией. Много специальных частей с собаками, предназначенными для борьбы с партизанами.
Сведения эти были явно провокационные. Тем не менее оставаться в лесу без продовольствия не имело смысла. Трудное положение осложнялось еще тем, что несколько бойцов заболели. Руднев и Базима приняли решение пробраться в село Теткино, где держала оборону воинская часть генерал-майора Чеснова. В Теткине они оставили больных и Клипикова, и отряд снова вернулся на захваченную врагом территорию. От генерала Чеснова получили задание систематически информировать его штаб о действиях противника. Удачно перебравшись через линию фронта, отряд Руднева расположился возле села Юрьева и установил наблюдение за движением вражеских войск севернее и восточнее Путивля. 6 октября фашисты оттеснили наши части дальше на восток, и связь с Чесновым прервалась. Отряд вынужден был перейти в урочище «Ровенский лес». Здесь рудневцы встретили выходивших из окружения красноармейцев, побывавших в Спащанском лесу. Они сообщили, что Ковпак жив и невредим, а его отряд успешно действует в западной и северо-западной части района. В тот же день Руднев повел своих людей на соединение с нами.
Проходя через Теткинские торфоразработки, рудневцы встретили партизанские отряды Воронцова и Погорелова общей численностью в двадцать семь человек. Оба эти отряда шли из Харькова, имея задание связаться с партизанами, действующими в полесской части Левобережной Украины, и регулярно информировать по радио командование фронта о развитии партизанской борьбы в тылу врага.
Попав примерно в такое же тяжелое положение, как и отряд Руднева, харьковчане решили идти вместе с ними к нам.
Харьковские отряды сразу же были отведены нами в Соловьевское лесничество, расположенное невдалеке от села Литвиновичи, и обеспечены продовольствием.
Рассказав о своих действиях, Руднев и Базима начали расспрашивать, что же сделали мы. Курс отрапортовал с гордостью:
– Взорвали на минах один танк, семнадцать автомашин и один мотоцикл противника. После взрывов обнаружены трупы двух генералов, пяти офицеров и двенадцати солдат. Кроме того, связные и разведка донесли, что оккупанты изготовили в Путивле и окрестных селах еще шестьдесят пять гробов. Таким образом, за двадцать четыре дня уничтожено восемьдесят четыре гитлеровца…
Обсудили обстановку. Все высказались за немедленное объединение. Руднев предложил назначить командиром отряда меня, начальником штаба Базиму и помощником начальника штаба Курса. Комиссаром выдвинули Руднева.
Воронцов и Погорелов сообщили, что имеют две рации, посредством которых поддерживают постоянную связь с командованием фронта и знают общую обстановку. Договорились о совместных действиях против оккупантов и сразу радировали об этом командованию. Воронцов получил указание одну рацию оставить себе, а другую передать Путивльскому отряду.
Настроение у всех было приподнятое. К тому же на столе появились холодец и бог весть где раздобытый хлопцами хрен.
Но «пир» не состоялся.
– Танки! Немцы наступают! – взволнованно передал часовой.
Командиры побежали к своим отрядам. У штаба остались двенадцать путивлян. Весь наш отряд находился на заставах, наблюдательных пунктах, в дозорах и разведке.
Танки с открытыми люками шли по дороге со стороны Путивля. Она не была заминирована, ею мы пользовались сами. Головным, подминая под себя кусты и деревья, двигался тяжелый танк, за ним средний. С ходу они открыли огонь из пушек и пулеметов. Домик лесника запылал как факел.
