- Используй голову, Стас, - еле удерживаюсь от жеста «рука-лицо». С одной стороны, хорошо, что он беспросветно туп, с другой - тупость — это минус, конечно. - Скажи, что устал ценники в «Пятёрочке» на калькуляторе складывать!
Хватает меня за руку, притягивает к себе и прижимает к груди, поигрывая мускулами так, что я аж вибрирую. Отшить не могу - он это понял и решил полапать хорошенько. Всё-таки зачатки интеллекта имеются.
- Что если она не захочет со мной в койке куролесить?
- Такие как она обычно хотят таких, как ты, - стою я на своём - Покажи ей стриптиз, мышцами «поиграй», как сейчас делаешь. Я ж не говорю, что ты ей должен небо в алмазах показать. Просто затяни в койку, сделай свое дело и когда отрубится, сделай хорошие развратные снимки.
- И все же, что делать, если она парня своего любит и в отказ пойдёт?
- Я сейчас повышу твои шансы на успех.
Выворачиваюсь из его ручищ, соскальзываю с разворошённой кровати и, встав на колени, вытаскиваю из-под кровати большой тяжелый чемодан.
- Ты в отпуск собралась?
- Нет, - огрызаюсь я.
Открываю кодовый замок и откидываю крышку. Внутри множество медикаментов, рассортированных по кучкам. Я педантична и содержу «аптечку» в порядке. Тут есть все: можно и расслабиться, и разогнаться, и возбудиться, и трипануть, и вырубить кого надо. Бабушка у меня фармацевт, и я могу достать почти всё с помощью ее бланков. Сама балуюсь редко, но если нужны лишние бабки, то чемоданчик приходится очень кстати. Потому и не боюсь, что папочка кислород перекроет.
Роюсь в содержимом и достаю одну страшненькую и помятую, но такую важную сейчас коробочку. Протягиваю ему целую пластинку из десяти штук.
- Что это?
- Наркотик, который используют насильники в Америке.
- Что с ним делать?
- Просто кинуть две таблетки в любой напиток. Хватило бы и одной, но она жирная. Через двадцать минут можешь пользовать тело, как хочешь.
- А если помрёт от этого?
- Не помрёт!
- Так они любую девку сделают податливой?
- Да, остатки можешь использовать как хочешь. Но мне не подсовывай, а то яйца оторву! - предупреждаю я на всякий пожарный.
- Машуль, я с тобой хочу не под таблетками.
Что ж вы все меня так хотите, а он только ненавидит?
Мы стоим на утлом мостике, и я диву даюсь, как он еще не рухнул в такой же пахнущий тухлой тиной искусственный водоём - так на перилах много навесных замочков с надписями в стиле «Лена + Вася = forever». Я склонна думать, что «любовь разорвёт нас на части», как пел Йен Кёртис.
Пытаюсь найти хоть клочок окружающего пейзажа, за который можно уцепиться и не натыкаться взглядом на чужие брачные клятвы. Пальцами впиваюсь в перильца и стараюсь отогнать от себя воспоминания. Они вгрызаются в меня, словно голодные псы, ведь моё безумие началось именно в день чужой свадьбы.
Вижу в канале утку и магничусь к ней взглядом.
- Хочешь покормить уточек? - спрашивает он, улыбаясь так, словно рядом стоит шестилетняя девочка.
Я слышала о том, что маленькие девочки любят кормить уточек и прочую милую живность, но в детстве у меня такого не было - были шахматы и анатомический атлас. К семи годам я знала все о человеческом теле и могла обставить в шахматы любого взрослого. Ах да! Еще я была очень несчастным ребенком.
- Я похожа на человека, который кормит уток?
- А что для этого нужно быть человеком особого склада ума или характера? - спрашивает он не с поддевкой, а с нежностью в голосе.
Марк молча вкладывает мне в руку половинку булочки, которая пахнет ванилином и изюмом. Я не ела хлебобулочные изделия до психушки, потому что папочка запрещал - вредно. Впрочем, после первого курса могла не отчитываться перед ним за каждый съеденный кусок, но к тому времени стала следить за фигурой и всё равно не ела мучного.
Я кидаю уткам кусочки булки и всё-таки озвучиваю вопрос, который сжигает меня изнутри:
- Тебе неинтересно, что я натворила?
- Сама расскажешь, когда будешь готова, - пожимает плечами Марк, обвивает мою талию рукой и прижимает к себе. Я не могу противостоять его теплу и растекаюсь, став как вода в канале.
- А если это что-то совсем ужасное?
- Тогда бы ты, вероятно, была в тюрьме или типа того, - резонно предполагает он, логичный как мой отец.
В его кармане вибрирует телефон. Марк достает его и задумчиво смотрит на дисплей, где красноречиво горит: «Светочка». Марк машинально убирает руку с моего тела и тянет «трубку» на зелёное поле.
- Да, любимая, - отзывается он, должно быть, чувствуя двойную неловкость.
- Зая, у тебя все хорошо? Ни одной смски с утра не написал! - позитивно кудахчет она, даже не догадываясь, чем сейчас занимается её муж. Такой идеальный, и такой порочный.
- Все отлично, просто с сетью плохо. Свет, я в поезде, меня дёрнули в командировку внезапно, - вдохновенно врет Марик.
- Блин, ну как так? Надолго? - сразу расстраивается она.
