«Так же хорошо, как и я». Его случайно брошенная фраза эхом разносится в голове. Словно черепушка пустая и это единственное, что там сейчас звенит. Марк меня совсем не знает. Видит во мне кого-то другого. Не знаю кого именно, но она - точно не я. Я не такая милая и добрая, как он думает. И хреновее всего, что я так и не набралась храбрости, чтоб рассказать ему о том, что натворила. Мне страшно. Безумно страшно потерять его. Марк возродил меня к жизни, но если он вдруг отпустит мою руку, я растворюсь в темноте и исчезну совсем, поглощенная безумием и разорванная на части призраками, которые там обитают и сейчас лишь временно притихли.
Сглатываю болезненный ком и облизываю пересохшие губы. Мне не по себе от той нормальной жизни, которой он заставляет меня жить. Мне нравится не быть лунатичкой и крепко стоять на ногах, но я чувствую себя отшельницей, которую выпустили из пещеры и теперь она не знает, как вести себя в мире здоровых отношений.
Марк снял для нас почти семейное гнездышко, развелся с нелюбимой женой, а теперь вот везет меня знакомиться с семьей. Мы встретим Новый год в загородном доме, который построил еще его прадед. Я никогда не праздновала этот истинно семейный праздник так тепло и лампово. Я знаю, что не заслужила хорошего к себе отношения, но просто уверена, что его бабушка, сестра и папа - милейшие люди, которые и взглядом не попрекнут меня, разлучницу.
Марк глушит мотор у калитки в высоких воротах и, прежде чем вылезти из теплого салона тянется ко мне, прикладывается теплыми успокоительными губами к моим, холодным и дрожащим. Этот поцелуй вдыхает в меня уверенность, спокойствие и нечто такое, чему я даже определения придумать не могу. Мне бы хотелось собрать все его седативные поцелуи и законсервировать в банке, чтоб они навсегда остались со мной. Но они всегда растворяются в воздухе, и мне опять становится холодно.
- Все будет хорошо. Просто наслаждайся покоем. Они полюбят тебя, хотя бы потому, что я люблю.
Я киваю и делаю шаг из теплой капсулы в колкий мороз. Тут же проваливаюсь в глубокий, трескучий снег. Надо было надеть сапоги, но я в кроссовках - привыкла так ходить зимой в почти бесснежной Москве. Марк, мой рыцарь, всегда готов спасти меня от всего — вот и сейчас он подхватывает меня на руки, вызволив из снежного капкана, и несет к большому срубовому дому, который украшен гирляндам и уютно мерцает, разливая на душе теплоту.
На крыльце он аккуратно ставит меня на ноги, и я ежусь оттого, что ноги совсем мокрые от снега, который набился в кроссовки. Марк распахивает чуть поскрипывающую дверь, и мы оказываемся в просторной прихожей, где висит верхняя одежда - снег на ногах превратился в воду, и носки противно хлюпают. Я делаю глубокий вдох, и мы входим в гостиную.
У окна спиной к нам стоит девушка. Оборачивается, привлеченная грохотом закрывшейся двери и, радостно взвизгнув, несется к нам - преодолевает небольшую комнату в несколько прыжков.
Проигнорировав Марка, хватает меня за руки и звонко чмокает в обе щеки. У нее ярко-зеленые глаза, почти такие же, как у брата, а волосы цвета «клубничный блонд». А эта подкупающая теплота во взгляде, похоже, визитная карточка их семьи.
- Маш, это Лариса, моя младшая сестра, - улыбается Марк, растирая мне плечи.
Чувствую себе четырехлеткой, которую привели в новую детсадовскую группу.
- Привет! Я так мечтала с тобой познакомиться. Марк не врал, когда говорил, что ты очень красивая, - щебечет она, все не выпуская моих замерзших пальцев из своих теплых рук.
Его сестра общается со мной как с лучшей подружкой, ведь меня привел сам Марк. Он так меня расхвалил, что они считают меня чуть ли не ангелом. Но что все они скажут, когда узнают о моем темном прошлом?
Раздаются тяжелые шаги и в комнату, шелестя нитяными занавесками, входит мужчина за пятьдесят. Такой же статный и высокий как Марк. Сразу видно, что дети пошли в него. Увидев меня, он тоже начинает улыбаться. С каждой новой улыбкой, которую я, по сути, краду, на душе становится все сквернее. Я всего этого не заслуживаю, не принадлежу к этой прекрасной семье, и меня вообще не должно быть в этом теплом гостеприимном доме.
- Здравствуй, Мария! - Его густой бас наполняет комнату, а рука приветливо тянется ко мне.
Выдыхаю. Липкая паника, которая все это время мерзким зверьком висела на спине, отступает.
Я пожимаю протянутую руку и с улыбкой приветствую обоих:
- Мне очень приятно с вами познакомиться, Лариса и Анатолий Сергеевич!
В воздухе витает запах жаренных на сковороде пирожков. Так пахнет мое детство — точнее, та его часть, где я еще не понимала, что происходит, родители были вроде как счастливы, а бабушке не запрещалось меня баловать.
- Пойдем! - Тянет меня вглубь дома Лариса.
Бросаю испуганный взгляд на Марка. Он кивает мне, вновь улыбается, но за нами не идет. Лариса утаскивает меня прочь, а мужчины остаются позади. Я знаю, что Марк давно не виделся с семьей - соскучился по собственному месту силы и хочет пообщаться с отцом.
