Захлопывает дверь ногой и припирает меня к стенке. Хочу увильнуть, пока вся не пропиталась запахом псины, но бройлерные грудные мышцы по проницаемости почти как стена за моей спиной. Вжимает меня в стенку и начинает покрывать шею слюнявыми поцелуями - ну полное сходство с тупой псиной!
- Я тебе не для этого позвала! - отбиваюсь я от этой попытки «изнасилования», предпринятой с порога.
Отталкиваю его от себя и вытираю слюну тыльной стороной ладони.
- А для чего? - спрашивает, озадаченно почесывая затылок.
- Пойдем, увидишь! - лукаво улыбаюсь я.
Веду его в спальню. Мне нужен тест драйв. Не Стаса, конечно. Любовного гнездышка. Ведь пункт про фиксацию - самый важный.
- Хорошая кроватка! - протягивает он, довольно ухмыляясь.
- Ложись! - приказываю я.
Он радостно скидывает футболку и джинсы. И прежде чем в ту же кучу улетят и стринги, я его останавливаю:
- Попридержи «дружка» в узде. Просто ложись. Остальное я сама.
Без слов обрушивается на кровать, словно трехстворчатый шкаф. Торс его блестит от какого-то масляного лосьона. Фу, гадость
Я опираюсь на матрас коленками и, поймав точку наибольшей устойчивости, нависаю над ним и начинаю привязывать запястья к поручню. Я делаю все так, чтоб он ни в коем случае не мог свести руки и освободиться, но и чтоб кисти не были притянуты к поручню так, чтоб полностью онеметь через несколько часов. Я ж не хочу привести его к ампутации. Не Стаса. Диму.
- Ты бы раньше сказала, что любишь такое! Я бы принес свои наручники и прочие штучки.
Интересно, что он называет «прочими штучками»? Турник, может? Или я чего-то не знаю про тайную жизнь качков?
Закончив вязать узлы, я соскакиваю с кровати и встаю перед ним. Стягиваю с себя кофточку и отвожу плечи назад, чтоб он еще раз облизнулся на мою заманчивую грудь.
- Освободишься от пут, тебе обломится, - обещаю я сексуальным грудным голосом, на который «дружок» Стаса реагирует не хуже, чем на виагру.
Наслаждаюсь зрелищем: оно уморительное, как почти любое спортивное соревнование.
Стасик выполняет силовуху качественно: почти жилы рвет. Морда стала пунцовая, вены под кожей так вздыбились, что можно устройство кровеносной системы изучать, не препарируя пациента, пот льется ручьями, а гримаса как у без пяти минут инсультника. Все тщетно. Зафиксирован отлично.
Страдания и силовые подвиги длятся от силы минут десять. У качков никакой выносливости. Дышит так тяжело и натужно, что вот-вот схлопочет сердечный приступ. Инстинкт самосохранения оказался сильнее желания присунуть симпатичной девчонке.
Падаю рядом, подскочив на матрасе. Провожу кончиком ногтя по потной щеке.
- Помнишь, ты просил дать тебе еще один шанс?
- А это был не он, да? - делает Стас открытие века.
- Нет, просто хотела проверить, как все работает.
- Что я должен сделать? - спрашивает он так послушно, что я начинаю чувствовать себя крутой мистрис даже без кожаного комбидресса и плеточки в руках.
- Не много. Просто помочь мне в одном дельце, - отвечаю туманно.
- В каком?
- Неважно! Просто пообещай, что все сделаешь!
- Ну, Машунь, ты мне расскажи, тогда пообещаю, — упрямится он, намекая на ответную реакцию.
Я приподнимаюсь на локтях и нависаю над ним, щекоча грудь распущенными волосами. Медленно-медленно склоняюсь над распростертым подо мной телом. Зубами защелкиваю его нижнюю губу и мягко тяну на себя. Отпускаю и провожу по соленым губам кончиком языка. Это дешевые шлюшки сразу отдаются в надежде получить выгоду, а такие хищницы, как я, томят и мучат, доводя до кондиции.
Стринги неспособны сдержать бурную реакцию, и я удовлетворенно укладываюсь рядом.
- Сделаю все, что попросишь, если два раза в неделю будешь со мной! - проговаривает он хриплым голосом.
- Твоя семья, должно быть, меня ненавидит, - выдыхаю я, обкусав под корень очередной ноготь.
Марк убавляет громкость магнитолы, из которой льется безликая жизнерадостная попса, которая совсем не поднимает настроение, как и чудесная зимняя погода - ее словно вырезали из фильма «Морозко» и вставили в этот день.
- Почему ты так думаешь? - спрашивает он таким спокойным и будничным тоном, словно я сказала, что мне кажется, что погода скоро испортится.
- А как еще можно относиться к женщине, которая разбила твою семью? - запинаюсь, а потом добавляю то, о чем неприятно даже подумать: - Они, должно быть, любят бывшую невестку.
Сбавляет скорость - мы едем по пустой проселочной дороге - и касается моей руки, которая подрагивает в приступе нервного тика. Каждое его прикосновение - это бальзам, пролитый на душу; каждое я бережно храню, нанизав на нитку памяти, словно бусинку.
- Во-первых, ты ничего не рушила. Мой брак и так был ошибкой. Я это понимал с самого начала, просто не хотел признавать. А потом появилась ты, и мне прибавилось храбрости. Во-вторых, они любят Свету, но это не дает права указывать мне с кем жить и строить отношения. И, в-третьих, они тебя не ненавидят, а как только узнают так же хорошо, как и я, так и вовсе полюбят.
