Мы оказываемся на маленькой, но очень уютной кухне. Словно я села в машину времени и опять оказалась в Советском союзе. С потолка над столешницей свисают связки сушеных грибов, и лук, который по старинке хранится в старых капроновых чулках. У плиты хлопочет бабуля-«божий одуванчик», так не похожая на мою бабушку, всегда подтянутую и прямую как палка. Отец всегда говорил, что бабушка была с ним очень строга, да я и сама это видела, но к внукам относится гораздо мягче, так что меня неизменно прикрывали от отцовского гнева и баловали. Похоже, меня портило все - и излишняя ласка и вседозволенность, и казарменная строгость.
Бабушка Марка снимает со скворчащей сковороды очередную порцию румяных пирожков и тоже бросается ко мне как к родной:
- Здравствуй, Машенька! Какая ты славная! Только худенькая. Садись, сейчас я тебе чаю налью!
В сердце вонзается очередная иголка. Как же я хочу быть другой! Как же хочу отсечь все то, что было до встречи с Марком. Он изменил меня в сегодняшнем моменте. Но неспособен изменить меня из прошлой жизни.
Заботливые руки обхватывают мои плечи и усаживают за массивный деревянный стол. Передо мной появляется огромное блюдо с пирожками, над которыми поднимается ароматный дымок, хрустальные вазочки с вареньем и огромная кружка чая, на которой написано «Марк». Его любимая кружка. Улыбаюсь и обхватываю горячие бочка ладонями.
- Где вы познакомились? - спрашивает Лариса, забравшись на стул с ногами, и смотря на меня русалочьими глазами.
- В поезде, - отвечаю как есть, сделав несколько глотков чая, который огнем проносится по пищеводу.
- Попутчики! - восклицает она. - Как романтично!
Ловлю себя на мысли, что это первый раз, когда парень знакомит меня со своей семьей. Я всегда была против. Теперь же я так растрогана, что мне сложно говорить из-за кома, который перекрывает горло. А еще я беру большие паузы между репликами, потом что боюсь сморозить лишнего. Этим милым людям совсем не нужно знать, что я официальная сумасшедшая, которая год провела в полете над кукушкиным гнездом.
- Да, романтично, - киваю я и утыкаюсь взглядом в чашку.
- Так вы сейчас живете вместе?
- Да, уже пару месяцев, - сухо поясняю я, боясь, что этот формальный разговор вот-вот оборвется, и меня начнут упрекать, что я отбила идеального Марка у его милой жены.
- Ты была моделью в Москве? - предполагает Лариса, даже не думая углубляться в дебри личной жизни брата.
- Нет! - мотаю головой.
Пока мама не решила, что ей будет куда лучше с африканцем, она таскала меня на модельные кастинги, только и всего. Я была никем. Пустышкой, которая только и делала, что рушила чужие жизни. Я думала, что мир лежит на моей ладошке, но разве я заслужила всю его красоту? Мне так много всего дали - привлекательную внешность, мозги, возможности, но я все это спустила в унитаз.
- А могла бы! Ты очень красивая! - восхищенно проговаривает Лариса. Я краснею от искренности этого комплимента.
- Спасибо, ты тоже, - отвечаю сконфуженно.
Она действительно очень миленькая - напоминает Маркушу и потому нравится мне еще больше.
- Ты куришь? - заговорщицки шепчет она, пододвинувшись ко мне.
Киваю. На самом деле я не увлекаюсь курением, но могу составить компанию, просто набирая в рот дым и выпуская из скругленных губ его колечки.
Лариса вскакивает на ноги и опять хватает меня за руку. Мы как подружки навек, хоть и знакомы полчаса.
Накидываем куртки и выходим на уютную веранду с подвешенными на цепочках качелями. На качелях лежит книга, которая заставляет меня облиться холодным стрессовым потом. «Коллекционер». То же издание, что было когда-то у меня. Я узнаю эту обложку из тысячи. Эта книга стала пистолетом с взведенным курком. Я бы всего этого избежала, если бы она не попалась мне на глаза? Глупости. Мой порочный разум все равно бы пришел к тем же выводом. Просто книга стала катализатором - все случилось гораздо быстрее, чем могло.
Мне хочется забиться в угол, чтоб укрыться от воспоминаний, которые триггернулись этим зрительным образом. Даже обложка все так же пахнет сигаретным дымом.
- Ты мне нравишься гораздо больше, чем Светка, - выдает Лариса, сочно затянувшись, и я вздрагиваю - так это странно прозвучало на контрасте с ее милой улыбкой. - В тебе есть стержень.
Во мне был стержень. Благодаря ему я стала монстром, и стержень пришлось сломать. Я теперь пустая, просто привыкла подавать себя так, словно меня и вправду не согнуть. И только Марк знает, какая я слабая; видит, как я трясусь по ночам, не в силах отличить кошмарные сны от новой яви.
- Я думала, что вы с ней хорошо ладили, - пожимаю я плечами, внезапно поняв, что почти все, что я знаю о Марке, скорее можно отнести к моим же догадкам, чем к реальным фактам.
- Это Марк тебе сказал, да? - усмехается она и опять присасывается к сигарете, огонек которой горит ярче гирлянд. - Он у нас еще тот любитель сглаживать острые углы. Светка бегала за братом, как собака, но он выбрал ее сестру…Знаешь их историю, да?
