Киваю, вспомнив об утонувшей девушке, отголоски которой Марк видит во мне. Он всего однажды сказал, что я немного ее напоминаю, но мне уже этого не забыть. Меня бы это обидело до кровавой раны в душе, если бы наше знакомство не началось с того, что я увидела в Марке кого-то другого.
- Так вот, Маркуша, может, и другого мнения придерживается, но, как по мне, она просто воспользовалась его состоянием. Подкатила, когда брат был не в форме, и вот они уже женаты. Для нас это стало большой неожиданностью, - фыркает, сразу потеряв всю миловидность, и презрительно добавляет: - Мезальянс какой-то.
Узнаю в ней себя прежнюю и вздрагиваю от отвращения. Как я могла быть такой высокомерной снобкой?
- Она, вроде, хорошая.
- Обычная! - усмехается Лариса. - Но Марку нужна другая девушка…яркая, умная…такая как ты!
- Спасибо,- бросаю я, чувствуя, что этот разговор становится физически некомфортным.
Уровень нервозности делает бешеный рывок каждый раз, когда мой взгляд вновь примагничивается к злосчастной книге, которая лежит рядом с ней на сиденье качелей.
- Что ты все смотришь на эту книгу? - недоумевает Лариса, проследив траекторию моего безумного взгляда.
- Интересный сюжет, - выдавливаю я, еле сдерживая слезы, - но концовка грустная.
- Печально, конечно! - Перекладывает книгу на колени. - Но все так театрально! Так надуманно! Ведь человека похитить не так просто. Как думаешь?
Похитить человека не так сложно, как кажется. Самое сложное и страшное начинается уже после похищения и заканчивается точно как в выдуманном сюжете. Воспоминания о содеянном накатывают лавиной, и я пытаюсь вновь заблокировать их в памяти. Молитв не знаю и мысленно перебираю пары черепных нервов. Иногда, чтоб загнать оживающих фантомов прошлого поглубже в каталоги памяти, я воссоздавала в голове целый учебник анатомии.
Мы обсуждаем книгу, но у меня такое чувство, будто Лариса все обо мне знает и пытается надавить на болевые точки. Вот только ей все эти игры без надобности, а это значит, что у меня опять начинается маниакальный бред.
- Все хорошо? - спрашивает она, с тревогой вглядываясь в мое лицо.
Я зажимаю пальцем жилку, которая дергается на щеке, выдавая во мне сумасшедшую.
- Да, просто устала с дороги.
- Ой, прости. Ваша с Мариком комната на втором этаже. Серая дверь, сложно пропустить. Тебя проводить? - В ее голосе столько жалости, что хочется сбежать.
- Нет, я сама найду!
- Эй! - окрикивает она, когда я уже открыла дверь и готова за ней скрыться.
- Что? - оборачиваюсь я.
- Не рассказывай бабушке, что я курю. Пусть это будет нашим секретом!
- Не расскажу! - вымученно улыбаюсь я.
Я возвращаюсь в теплый дом, скидываю у лестницы кроссовки и тихо поднимаюсь по полированным ступенькам, по которым скользят мокрые носки.
Второй этаж выглядит как длинный узкий коридор с шестью дверями - по три с каждой стороны. Вижу серую дверь и пробираюсь к ней, стараясь не шуметь. Будет неловко разбудить его бабушку, которая, должно быть, уже спит.
Застываю у приоткрытой деревянной двери; из щели льется яркий свет, прорезающий в полумраке четкую полосу, и звучит зычный голос папы Марика. Уже намереваюсь проскользнуть мимо, но меня прибивает к месту странной репликой:
- Ты рассказал ей?
- Нет, еще успеется! - Куда делись спокойные и такие привычные интонации? Впервые слышу, как голос Марка подрагивает то ли от злости, то ли от раздражения.
- Нехорошо как-то начинать новые отношения с недоговорок.
- Я просто не хочу портить всем праздники! Поверь мне, с этим нет спешки.
- Если ты так ее любишь, то надо рассказать.
- Хватит уже! - огрызается Марк. - Всему свое время. Это все равно ни на что не повлияет.
На носочках прокрадываюсь к серой двери, тихо открываю ее и скрываюсь внутри комнаты. Сердце так бешено бьется, что грозит разбить ребра и кровавым куском плоти шмякнуться к моим же ногам. Сползаю на пол и пальцами покрепче обхватываю пульсирующую черепушку.
- Быть всего этого не может! - бормочу я, еле удерживая себя, чтоб не разбить затылок о дверную ручку.
Я уже давно не принимаю таблетки и мне казалось, что совсем не галлюцинирую. Но это не так. Я слышу и вижу то, чего быть не должно. Знаете, как отличить игры разума от того, что существует в реальности? Галлюцинации всегда чужеродны; они выбиваются из общей картины, если внимательно присмотреться. Я точно знаю, что здесь не должно быть странных разговоров и той книги. Наверное, там на веранде лежит обычный любовный роман, и Марк говорил с отцом о футболе или чем-то типа того, а мой больной разум опять навел этот морок, который искривляет пространство.
Вскакиваю на ноги и кидаюсь к своей сумке, которая лежит тут же на чемодане. Я очень зря послушала Марка и слезла со своих «волшебных» таблеток. Ведь только они позволяют мне увидеть мир таким, каков он на самом деле. Сейчас я все исправлю. Одна пилюля и искажения уйдут!
