— С-странно, — хмыкает он. — Я вроде бы с-сказал правду. Попробуем-сс еще рас-с. С-спрашивай.
— Я тебе нравлюсь?
— Да.
Я слышу сомнение.
— Хм. Вроде, да и нет.
— Блис-ско.
— Значит, то, что ты сказал после ресторана — ложь?
— Нет, — Фран чуть ослабил хватку. — Ты мне нравишься.
Вновь, что-то царапает мое сазанине. Трудно понять, что именно. Какое-то слабое чувство. Хорошо замаскированное. Неуверенность? Страх?
— И только? — шепчу я.
— Я безумно хочу тебя.
Кристально чистая правда. Я даже не стала скрывать улыбку — пусть видит.
— Нина?
— Поцелуй меня.
Фран впивается в мои губы, как голодный, я так же страстно ему отвечаю. Мы упиваемся друг другом, барахтаясь в простынях, и не замечаем, как подкатились к краю — падаем. Грохаемся на пол и от облегчения начинаем смеяться.
И в этот упоительный момент, открывается дверь… и на пороге возникают мои родители. У меня от шока, отвисает челюсть. Но когда я возвращаю ее на место, и пытаюсь сказать что-то членораздельное, из глотки вырывается только жалобное: «Ма… м… ма. ма». Фран же стремительно хватает одеяло и закутывает меня в него, сам прикрывается подушкой. А обозревший все это безобразие отец, вдруг начинает реветь раненым быком:
— КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ!!! НИНА, КТО ЭТО?!!
Был жуткий скандал. Папа бесился, бегал по квартире, кричал, что оставлял меня с одним, а глазом моргнуть не успел — я уже с другим, что я бессовестная дочь, что он, видимо, мало порол меня в детстве. (к слову пришлось, так то он и пальцем меня в детстве ни тронул) «Куда катится мир!» — восклицал он. Я же пряталась за широкой спиной Франа, краснея, бледнее и покрываясь липким потом. Появления родителей в три часа ночи я, ну, никак не могла ожидать. Они и раньше то, когда я в школу еще ходила, предупреждали, что едут, а тут, на те — сюрприз. Неприятный. А я уже упоминала, что не люблю неприятные сюрпризы.
Когда Владимир Константинович чуть спустил пар, Фран, будь он неладен, признался, кто он есть, и началось все по новой, только в более грандиозных масштабах. Отец то требовал, чтобы Франчиас немедленно на мне женился, то наоборот не приближался даже на пушечный выстрел, то намеревался начистить глирту морду, то хватался за голову и ругался на эллийском так самозабвенно, что мы заслушивались.
Зато мама, за спиной отца, довольно щурилась и показывала мне большие пальцы. Ну, мама!
Наконец ей удалось увести папу в гостиную. И я, накинув махровый халат, вышла в коридор, оставив Франа в комнате.
— Мам, что это значит? Что вы здесь делаете?!
— Зайка, не поверишь, мы сами не знаем, — смущенно пожала плечами мама.
— В каком смысле?
— Мы с Владиком проснулись посреди ночи с чувством, что тебе грозит опасность. И, вот мы здесь.
— Ну, да… — досадливо цокнула языком, — опасность.
— Нинок, — мама раскаянно вздохнула и обняла за плечи. — Пока мы сюда ехали, телефон не замолкал ни на минуту. Нам перезвонили все наши родственники. Даже твоикузины — Саша с Лолой, и те позвонили. Все, как один твердили об одном — тебе что-то угрожает, но что именно они понятия не имеют. Мы с Владиком еле уговорили их не приезжать… но двое все равно сейчас стоят у тебя под окнами.
— Кто?
— Дядя Олег и тетя Лила. Они гостили у своих знакомых и рванули сюда, как и мы с Владиком. Знай, они номер квартиры — уже бы ломились в дверь.
Я оценила масштабы спасательной операции и удивленно присвистнула. Это что? Семейный психоз? Передается по генам, всем желающим. Тогда не понятно, причем тут мужья и жены наших родственников. Это, что, заразное?
Фран вышел из комнаты уже в штанах. Я окинула его восхищенным взглядом — хорош, особенно такой: встрепанный, возбужденный и немного сердитый. Мама игривоподмигнула мне, поцокала языком, и оставила нас наедине, пошла, успокаивать отца.
— Ты слышал?
— Да.
— Понимаешь, что-нибудь?
— К сожалению.
— Так, что это?
— Станислас-с, — прошипел Фран и зрачки его вытянулись.
— Он-то тут причем?! — опешила я, н не находя связи.
— Не совсем он, — мужчина откинул волосы за спину, заставив мое сердце на мгновение замереть, — но это его рук дело.
— Он, что, кинул всем моим родственникам сообщение — мол, спасайте, погибает во цвете лет?
— Скажи, твой отец на половину криосс?
Глирт ожидал моего ответа, как осужденный приговора.
— Да-а, — протянула я, и насторожилась. — А что?
Фран выдохнул. Он что-то прошипел себе под нос, но я естественно ничегошеньки не поняла. Может оно и к лучшему. Не хватало еще научиться шипеть матом. Франчиасвнимательно посмотрел на меня, и сказал:
— Мне нужно сейчас уйти. Ты простишь меня, если я оставлю тебя с родителями?
— Ты куда? — обескураженно хлопая глазами.
— Хочу побеседовать кое с кем. С глазу на глаз.
— С братом?
— С ним.
— Хорошо, иди.
— Я вернусь в полдень.
— Хорошо.
— Не скучай, — Фран чмокнул меня в висок и пошел одеваться.
— Постараюсь.
— У-у, какие мы сердитые, — дьявольская улыбка появилась на лице Станисласа, завидев брата, вылетающего из парадной дома Нины.
— Ты!!
Глирт младший рванул к брату.
— Что ты здесь делаешь!?
