— Расстроена, как и твой отец, — устало вздохнула. — Он после твоего возвращения толком и не спал. Проснется посреди ночи и лежит, в потолок смотрит. И я вместе с ним.
— Мне жаль.
— Зая, ты для нас самое ценное и дорогое. Мы переживаем за тебя.
— Я знаю. Спасибо.
— Владик только когда твой этот объявился, — в голосе мамы смешинки и тонкий намек, — духом воспрял — улыбаться начал, а то я уж не знала как его и утешить. У самой на душе буря.
— Мам, — состроила я жалобную рожицу.
— Но знаешь, я чувствую сердцем, что все обойдется. Ты главное, не сдавайся и руки не опускай.
— Да, кто мне даст! — рассмеялась я. — Вон, Франчиусу позарез нужна. Статуэтку у них бабуля наша выкрала. А без нее у всей расы глиртов с рождаемостью напряг. Раз в триста лет, представляешь? Они хоть и живут долго, но так и до полного вымирания недалеко.
— Ну-ку, ну-ка. Что за статуэтка?
— Как там ее — Сафиссы, вроде. Там девушка огромную змею обнимает… Или наоборот? Не важно.
Выражение лица мамы стало задумчивым.
— Девушка со змеем, говоришь. Хм-м.
— Ма, ты че?
— Когда ты еще была у меня в животике. Месяцев пять тебе было. Твой папа неожиданно засобирался и уехал, сказав, что ему необходимо уладить некоторые незавершенные дела.
— Это когда его четыре года незнамо, где носило?
— Да.
— Но теперь-то ты знаешь, где его носило.
— Знаю. Он сам рассказал… а до этого Мария… была так любезна, — последнее слово мама аж выплюнула, — по секрету поведала. Рассказала куда и зачем уехал мой любимый. Намекнула, чтобы я его не ждала, что он не вернется. Это его плата… Но мы сейчас не об этом. Так вот, перед самыми родами, Мария вдруг объявилась с целой сумкой каких-то статуэток. Она заставила мою мать расставить их по всей палате и не убирать пока ребенок не родится. Мне показалось это странным, но моя мать не стала с ней спорить.
— И?
— Я помню эту статуэтку… Она до сих пор стоит у мамы в серванте. Очень тонкая работа.
— А если?… — встрепенулась я.
— Надо проверить.
Я вскочила и побежала переодеваться. Полностью одевшись, я заглянула под стол. Сидят, касатики.
— Так, вы двое остаетесь, и сторожите дом, — шепотом, чобы мама не услышала.
— Нина! — пискнул Индир, и хлопнул себя лапой по морде.
— Эй, что это вы смотрите на меня, как на тяжелобольную? Отставить. Если этот змей искуситель все-таки явится, скажите, что я с мамой пошла к бабушке. Скоро приду.
Матик поднял голову со скрещенных лап.
«Нина, ты уверена, что за такую новость, он не проглотит нас живьем»?
— Подавится.
«А, если нет»?
— Звони мне, я телефон возьму.
«Нин, а может не надо»?
— Как это не надо?! А если это та самая?!!
«Нин, ты от него так просто не избавишься».
— Я и не собиралась, — пряча взгляд.
«Нин, я тебя знаю. Ты как нашкодишь, сразу рьяно помогать лезешь, а потом в кусты. С ним такой номер не пройдет. Ты его только разозлишь».
— Матя, да зачем я ему? Не смеши меня. Я ему статуэтку отдам, и он сам сбежит при первой возможности.
«Хорошо, согласен. Не ты ему нужна — это он тебе нужен как воздух. Без него ты портал не откроешь».
— Согласна. Но мы все равно идем к бабушке, а вы остаетесь дома. Это не обсуждается.
«Он будет недоволен».
— Я как-нибудь переживу это.
— Нина, с кем ты разговариваешь? — окликнула меня мама из прихожей.
— Ни с кем, мама, ни с кем.
— Как думаешь это она? — рассматривая статуэтку, спросила я маму.
Действительно красивая работа. Проработано все до мелочей: юная дева в многоярусных бусах, прикрывающих грудь и повязке на талии, удерживающей две полосы ткани сзади и спереди, длинной до щиколоток; и огромный черный змей с изумрудными глазами. Сама девушка вырезана из какого-то белого камня в голубых прожилках, очень хрупкая и изящная. У нее небольшая грудь, узкая талия, и крутая попа. Она, подняв вверх руки, тянется к змею, и смотрит на него с необычайной нежностью. Змей же, выплавленный из темного металла, свернувшись вокруг девушки кольцом, как бы закрывает ее своим большим телом от окружающего мира. Он смотрит на нее сверху, приподнявшись над ней, и улыбается. Именно, что улыбается. Изображенный змей отличался от обычных ползающих гадов непривычной для них мимикой и присутствием век. Так вот веки у змея прикрыты, а змеиный рот расплылся в подобии улыбки. Очень нежной и ласковой улыбки.
«У-У, няшная змеюка», — подумала я, и погладила ее по голове. На мгновение, показалось, змеиная голова повернулась в мою сторону, усмехнулась и показала раздвоенный язык, а потом и девушка посмотрела на меня, и показала кулак. Я моргнула. Змеюка вновь смотрела на девушку, а она на змеюку. Во, глюкануло-то.
— Она, — подошла к нам бабушка Лейда.
— Ма? — обернулась мама.
— Это статуэтка из храма богини Шазуры. Очень могущественный артефакт. Мария прекрасно знала, что делала, когда забирала его.
— Ба, ты что-нибудь знаешь?
— Немного. Благодаря этой статуэтке ты, Ниночка, появилась на свет живой и здоровой.
— Но ба, разве мама не ребенок двух миров? И тете Лила, и дядя Валера… Почему именно я?
