Кольца начали медленное движение одно относительно другого. Змей спускался со своей недосягаемой высоты. Я увидела, что в одной руке у него меч, а в другой ножны, а его глаза горят беспощадным огнем.
Я вжалась спиной в стену, стараясь даже дышать через раз. Страх ледяными тисками сжал сердце. Кишечник приклеился к позвоночнику, сделав попытку слиться с ним в одно целое. Хотелось орать до хрипоты, упасть в глубокий обморок или просто закрыть глаза и пусть все исчезнет, как кошмарный сон. Но связки свело судорогой и из глотки вырвались жалобные всхлипы. Обморок? Он упал без меня — ему тоже страшно, и мне осталось только закрыть глаза и ждать своей участи. Прости меня мама, мне не следовало тебя сюда приводить. Боже, это действительно страшно.
— Ни-ийнас-сс, — мои колени подогнулась.
От ужаса охватившего меня, а больше от отчаяния, что не смогу защитить маму, злые колючие слезы заструились по щекам. Преодолев свой панический страх, я рискнула посмотреть на глирта. Он уменьшился в размерах, сидел напротив, на кольцах своего змеиного тела и смотрел, но его лицо расплывалось у меня перед глазами.
— Нина, — звук упавших на асфальт меча и ножен.
Стремительное движение и я оказалась в тисках его рук. Фран сжал меня столь отчаянно, что у меня вышел весь воздух из легких и затрещали ребра. Ой, мама, он сейчас меня раздавит.
— Фран, хватит. Мне больно! — о, голос прорезался.
Объятья чуть ослабли. Но глирт не отпускал. Он держал меня на весу и часто дышал в волосы.
— Живая, — прошипел Франчиас.
— Конечно, живая. Отпусти меня, — никакой реакции. — Фран?
Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Фран?
Глаза распахнуты, зрачки расширены, но взгляд совершенно пустой. Что с ним? Левая часть лица залита кровью. Трудно определить, где рана: может, рассекли бровь, а быть может, и по голову ударили. Грязная ссадина на подбородке. Разбита губа. Но хуже то, что я нащупала рукой на его левом боку. Очень глубокая рана. Сильно кровоточит.
— Фран? Очнись, Фран. Ты ранен. Отпусти меня. Фран!
— Он без сознания.
Я вздрогнула, узнав этот голос. Он-то, что здесь забыл? Но, может это и к лучшему.
— Можешь не пытаться, он не услышит тебя.
— Станислав?
— А ты ожидала кого-то другого? — фыркнул глирт старший. — Упрямый мальчишка, все хочет делать по-своему, а потом ищи его бессознательное тело, где-нибудь в сточной канаве.
— Станислав, он ранен. Он должен меня отпустить.
— Он израсходовал слишком много сил, чтобы принять свою боевую форму. На Земле это удается с большим трудом. Сам он не сможет…
— Так помоги ему!
— Не могу, — устало.
— Почему?
— Я не умею.
Я опешила. Не умеет? Разве так бывает? Пришел на помощь, а помочь не может! Или он здесь по другой причине? Хотя, какая сейчас разница.
— Но, что-то же нужно делать?!! Мы не можем стоять здесь вечно. Если нас увидят…
— Не увидят. Даже если споткнуться об вас, даже если будут ходить кругами, все равно ничего не увидят.
— Как это?
— На двор установили мощнейший отвод. Даже жильцы этой многоэтажки не посмотрят в окна, выходящие во двор, для них это будет настоящее мукой.
— Я тоже тут мучаюсь.
Глирт старший раздраженно фыркнул:
— А, кто тебя просил выходить из дома, пока Франчиаса не было рядом?!
— Он первый начал.
Неправда — не он, но я ни за что в этом не сознаюсь. Особенно Станисласу.
— Что начал?
— Он ушел, и не сказал куда.
— И что с того? Он и не обязан перед тобой отчитываться.
— Мы поссорились. Все из-за твоего дурацкого вина и моей взбунтовавшейся крови. Это ты виноват!
— Неправый всегда ищет оправдания своим поступкам. Значит, вы поссорились.
— Можно и так сказать.
— Неужели, ты думаешь, что это каким-то образом повлияет на решение моего брата, вернуть тебя на Орни'йльвир, и найти статуэтку Сафиссы.
— Он не вернулся к ужину. Мы всегда ужинали вместе.
Тишина. Я выгнула спину и шею, чтобы увидеть это чудесное выражение лица глирта старшего — изумленно-обескураженное.
— Это все? — наконец, взял себя в руки блондин. — Мой брат не поспел к ужину, и ты решила покончить жизнь самоубийством?
— Нет, конечно, — насупилаь я. — У меня были веские причины выйти из дома.
— Насколько веские?
— Не скажу.
Глирт старший обреченно закатил глаза к небу.
— Не очень-то и хотелось. Ничего умного от такой взбалмошной девчонки, как ты, я все равно не услышу.
— Станислав, пока мы тут мило болтаем, Франчиас истекает кровью.
— Хорошо.
— Что хорошего?!! — взъярилась я. — Я не могу ему помочь, пока он меня держит. И, моя мама…
— Твоя мама уже дома. Дожидается, когда ты явишься.
— Что ты с ней сделал?
— Ничего. Легкий гипноз и я отправил ее с твоей горгульей. Ты же не хотела, чтобы она видела это.
— Да… То есть, нет… — я запнулась. — Спасибо, Станислас.
— Не за что.
— Станислав, а что нам теперь делать?
— Нам? — удивился глирт. — Тебе ничего. А вот я попробую дозвониться до одной особы, которая, скорее всего, поначалу и приютила у себя любимого змееныша.
— Это ты о ком? — насторожилаь я.
— Ревнуешь? — усмехнулся глирт.
— Не то чтобы, — замялась, — скорее опасаюсь.
— И правильно. Она ради Франчиаса и дракона на лопатки уложит.
— Жуткая женщина. Кто она?
— Кормилица.
