На смену Ниеминену к пушке пришел Хейно. Кауппинен по-прежнему оставался на месте. Он не соглашался уйти от орудия. Вдруг они заметили, что сосредоточенный огонь переносится к ним в тыл. Со стороны противника донесся треск пулеметов и какой-то странный звук, перекатывающийся волнами: «Ура-а-а-а! Ура-а-а-а — а!»
— Ну, вот оно и началось. Чехлы снять! Бронебойные и фугасные снаряды готовь!
Кауппинен вдруг почувствовал себя спокойнее. Этого он ожидал. Расстегнул кобуру, чтобы пистолет можно было сразу достать, снял носовой платок с казенной части автомата и положил автомат рядом с собой. Затем приказал Хейно дать сигнал тревоги. Хейно дернул проволоку сигнального звонка. Проволока тянулась чересчур легко: она была оборвана. «Перебита! Что же теперь?»
— Беги, сообщи туда, живо!
Но сзади, от землянки, к ним уже ползли ребята. Они тоже заметили перенос огневого вала и услышали крик «ура». В это время пулеметы застрочили с вершины холма. Оттуда донесся нарастающий рокот моторов. Потом мощные орудийные выстрелы разорвали воздух.
— Черт возьми, ребята, это они стреляют из танков! — крикнул Ниеминен.
— Все по местам, заряжай бронебойным! — скомандовал Кауппинен и сам стал к орудию. — Приготовить связки гранат! Ниеминен, на место! Русские танки прорвались!
Он был совершенно спокоен, когда взялся за штурвалы наводки. Вдруг из-за перевала показался длинный ствол пушки, а за ним и башня танка. Кауппинен прицелился спокойно, как на учебных стрельбах. Несмотря на пыль, танк все же отлично просматривался. Как только он весь поднялся на гребень, Кауппинен выстрелил;
В башне танка что-то вспыхнуло, и танк остановился. Ствол его пушки вдруг опустился книзу. Ниеминен и все остальные заорали во всю глотку:
— Попал! Елки-палки, в десятку! Один есть!
— Заряжай! Быстро!
В этот миг на позицию ввалился откуда-то командир взвода. Он запыхался после бега, на щеке чернела длинная царапина с запекшейся кровью. Командир видел, как они подбили танк, срывающимся от волнения голосом он прокричал:
— Хорошо, ребята! Только, черт вас возьми, не сбивайтесь же все в кучу у самой пушки!
Он поспешил к Кауппинену.
— Что?.. Ранен?.. Сильно?..
— Оцарапало немножко! Как там, на первом?
— Вдребезги.
Фельдфебель посмотрел в бинокль на танк.
— Не загорелся. А где же Лайне?
— Убит. Выбежал прямо под пулеметную очередь ИЛа. Халме, этот новый, тоже погиб. И Виртанен.
Фельдфебель проглотил подступивший комок.
— А кто еще может управлять тягачом?
— Тягач тоже накрылся.
— Командиру дивизиона доложили?
— Связи нет. Обрыв на линии.
Койвисто выругался.
— Кто-нибудь, бегом, доложить капитану! Пусть пришлют хотя бы грузовик! Ступайте вы, как вас?
— Хейно.
Хейно прожевал хлеб и сказал:
— Туда очень-то быстро не добежишь.
— Хватайте попутную машину. Марш, марш, надо спешить!
И Хейно пошел. Рюкзак у него был с собой, «чтоб не доставалось добро соседу». Хейккиля поглядел ему вслед и сказал Сундстрёму:
— Так же вот он убежал из казармы в Коухнамэки. Взводный снова стал смотреть в бинокль. На гребне все время стреляли. Потом началась сильная пальба с фланга, и опять там пошли с криком в атаку, но теперь уже кричали немного иначе: «Хурр-аа-аа-аа, хур-раа-аа-аа!»
— Наши контратакуют! — радовался Ниеминен. — Смотрите, вот там!
Слева у лесочка замелькали бегущие фигурки. Они исчезли из виду, но затем показались вновь, теперь уже на гребне, и скрылись за ним. Оттуда еще долго долетал треск пулеметов. Потом все стихло.
— Всыпали им все-таки! — радовался Ниеминен.
Койвисто сухо усмехнулся:
— Дело еще только начинается. По-моему, их вылазка была только пробная. Разведка боем… Айда, ребята, в землянку, в укрытие! Сейчас тут снова начнется молотьба. Испытание выдержки!
Когда все ушли, Кауппинен спросил, что было с первым орудием. Фельдфебель, помолчав, сказал сдавленным голосом:
— Прямое попадание. Сразу погибли наводчик и заряжающий. Двоих ранило.
— Из новых ребят погиб кто-нибудь? — спросил Ниеминен.
— Кивиниеми и…
Взводный не договорил, потому что с той стороны снова донесся могучий грохот, и Кауппинен закричал:
— Гектарная пушка! Скорее в укрытие! Ложись!..
В воздухе грохотало и свистело, как будто над головами мчался скорый поезд. От взрывов заколебалась земля.
Саломэки и Куусисто забились в щели, наспех вырытые лишь сегодня утром во дворе КП дивизиона. Здесь тоже стоял непрерывный гул и грохот, хотя особенной опасности пока не было. Самолеты-штурмовики били, главным образом, по дорогам и артиллерийским позициям. Но и тут парни натерпелись страха: в двух шагах от них находился склад боеприпасов. «Если туда угодит, мы все взлетим на воздух!»
Саломэки накануне вечером вернулся из отпуска свирепый, точно геральдический лев. «Я этого Хейно убью! Пристрелю, как крысу!»
Когда он приехал в село, то сразу отправился на мельницу, где работала девушка, с которой он познакомился по переписке. В конторе дверь ему открыла старушка уборщица, и когда он спросил ее о своей «Эмми», она вдруг несказанно обрадовалась и разахалась: «Ах, ах! Это ты, мой миленький! Ах! Я тебя так ждала, так ждала!..»
