И вдруг кто-то выстрелил. Раздался крик, следом со всех сторон затрещали выстрелы. Я пополз дальше, почти плача от ужаса. В какой-то момент парашютный трос на запястье натянулся, и я, чуть не теряя сознание от страха, пополз туда, куда он тянул. Пэк Эён и Син Хэрян перестали стрелять, но выстрелы продолжались. Люди в темноте палили без разбора, не понимая, кто перед ними – друг или враг. Со всех сторон звучали стоны, грохот, тяжелое дыхание. Каждый выстрел оглушал, в ушах звенело, голова разрывалась от боли.
Продолжая ползти, я мельком подумал, а стоит ли вообще бороться за выживание в такой ситуации. Но тут взгляд упал на парашютный трос, обвязанный вокруг моего запястья, и я взял себя в руки. Об этом можно будет подумать позже. Главное – выжить. Потом, дома, буду разбираться с мыслями. Устав, я приподнял голову, и в следующую секунду пуля просвистела прямо под моим подбородком. По спине пробежали мурашки. Не подними я голову, эта пуля меня убила бы. Была ли это случайность, или кто-то прицельно стрелял по нам в темноте? Я провел рукой по подбородку и почувствовал что-то липкое. Инстинктивно закричал:
– Кто-то целится в нас!
– Беги! – раздался крик Син Хэряна одновременно с очередной серией выстрелов.
Я очнулся, осознав, что уже несусь вперед, как безумный. Парашютный шнур, привязанный к моему запястью, натянулся, и я изо всех сил старался догнать бегущую впереди Пэк Эён. Она двигалась так быстро, что я едва поспевал за ней. Наверное, в прошлой жизни она была гепардом, иначе как она могла бежать так быстро? Я мчался что было сил, но шнур оставался натянутым, и расстояние между нами никак не сокращалось.
Я оступился и, с грохотом рухнув, покатился по полу. Боль была настолько острой, что я едва не потерял сознание. Правый бок и бедро горели огнем, а затем будто бы исчезли, но тело все еще кричало, что мышцы и кости на месте. В следующую секунду Син Хэрян с силой дернул меня за руку. По-моему, если бы я не встал, он просто вырвал бы ее из плеча, поэтому сквозь боль я все-таки поднялся на ноги.
Все, чего мне хотелось, – это рухнуть обратно на пол и отключиться. Син Хэрян выстрелил в темноту, и я, хромая и всхлипывая, побежал вперед. Он не сможет меня бросить, даже если я стану еще большей обузой. Эта мысль была единственным, что заставляло меня двигаться. Если бы не она, я бы давно сдался и остался лежать на полу.
Мне казалось, что мы блуждали в этой непроглядной тьме целый час. Однако позже я узнал, что все произошло менее чем за десять минут после отключения электричества. Син Хэрян схватил меня за руку и потянул вперед. Время от времени он оборачивался и стрелял куда-то в темноту, но я не понимал зачем – ведь ничего не было видно.
Син Хэрян толкнул меня в какую-то комнату, захлопнул и запер дверь. Внутри горел аварийный свет, и я смог осмотреться – мы были на платформе канатной дороги. Значит, все-таки добрались! Я размотал парашютный шнур, обмотанный вокруг моей руки, и увидел, что он привязан к столбу рядом с платформой, как и шнур на руке Син Хэряна.
Подойдя ближе, я начал развязывать шнур, чтобы вернуть его владельцу, но, коснувшись, понял, что он покрыт кровью. В тот же момент в ушах раздался пронзительный писк. «Где Пэк Эён?» – пронеслось у меня в голове.
Син Хэрян тем временем подтащил к двери несколько стульев, чтобы забаррикадировать выход. Охваченный тревогой, я начал искать Пэк Эён и наконец заметил ее в комнате управления. Она нажимала кнопки на панели, ее пальцы, измазанные кровью, оставляли следы на кнопках. Пэк Эён уже давно была вся в крови, но сейчас это выглядело куда страшнее, чем раньше.
Охваченный паникой, я спросил:
– Эён, вы ранены?
– Да.
– Э-э… Где? Сильно?
– Неважно. Что с командиром?
– Он баррикадирует дверь стульями.
– Кажется, вы тоже ранены.
Я быстро ощупал ногу, думая, что поранился при падении, но оказалось, что в крови не нога, а мой рюкзак. Я дрожащими руками открыл его и увидел кота, покрытого кровью. Когда он успел получить пулю? Кот тяжело дышал, издавая хрипы, которые говорили, что ему осталось недолго. Я застыл, не зная, что делать, сжимая рюкзак в руках.
Пэк Эён молча застегнула молнию на рюкзаке и, качая головой, тихо сказала:
– Нельзя привязываться.
– Что?
– Все, что живет, быстро умирает. Нельзя давать себе привязаться. Это принесет только боль.
Пэк Эён, держась одной рукой за бок, другой рукой подняла пистолет и без колебаний выстрелила два раза в рюкзак с котом, который лежал на полу.
Я в оцепенении смотрел на дырявый рюкзак, не в силах осознать, что только что произошло. Больше всех заботилась о коте именно Пэк Эён – когда он не сидел у меня в рюкзаке, она несла его на руках по тем четырем тысячам ступеней.
Пэк Эён безмолвно отволокла рюкзак с мертвым котом в угол. За ним осталась кровавая полоса. Только теперь я заметил, что пол тоже весь в пятнах крови. Пэк Эён бросила взгляд на работающую канатную дорогу и тихо кашлянула.
