Несмотря на то что мы застряли на глубине в сто пятьдесят метров, в крошечной кабине, размером в три квадратных метра, и двое из нас троих были ранены, Син Хэрян выглядел на удивление спокойно, почти так же, как во время нашего подъема по бесконечной лестнице. Я невольно восхитился его хладнокровием. Меня-то страх буквально разрывал изнутри – настолько, что хотелось разрыдаться.
– Как вам удается оставаться таким спокойным?
– Я кажусь вам спокойным?
– Да.
– Ну что ж, если хотя бы один из нас выглядит спокойным, значит, еще не все потеряно.
Значит, он тоже был на грани, просто хорошо это скрывал. Я старался не думать о том, что мы застряли в подвесной кабине, зависшей в пустоте подводного мира, без какой-либо страховки или спасения, и, чтобы не отчаиваться, попытался отвлечься другими мыслями. Но, учитывая недавние события, ничего хорошего не вспоминалось. Я подумал о Ю Гыми, и вдруг в памяти всплыли ее слова: «Не хочу жить вечно без мозга и сердца». Она заслуживала большего. Она не заслуживала умереть в таком ужасном месте…
– Что, если бы мы и правда обрели вечную жизнь?
Син Хэрян поднял голову и посмотрел на меня.
– Оказаться запертым на глубине в сто пятьдесят метров – это ведь не такая уж проблема для тех, кто живет вечно, не так ли?
– Если не повезет, можно тонуть бесконечное количество раз. Снова и снова.
От этих слов у меня мурашки побежали по спине. Черт. Возможно, следовало радоваться, что нас ждет быстрая смерть? Тем временем Син Хэрян принялся рыться в рюкзаке Пэк Эён, лежащем в углу. Он нашел пустую бутылку из-под воды и несколько леденцов, которые я ей дал. Видимо, Пэк Эён не любила сладкое. Следом он вытащил треснутый планшет и бутылку «Баллантайнс» пятидесятилетней выдержки. Увидев это, я не смог сдержать нервный смешок. Кто-то умудрился подстрелить моего кота, которого я нес в рюкзаке, а бутылочка дорогого виски, лежавшая в рюкзаке Пэк Эён, осталась целой и невредимой, без единой царапинки.
Син Хэрян открыл бутылку, и я поспешно остановил его:
– Вы же не собираетесь лить это на рану?
– Нет, только сделаю глоток.
– А, ну тогда пейте на здоровье.
В фильмах люди запросто пьют виски и поливают им раны, но такое возможно только в кино. Если крепость ниже восьмидесяти процентов, это может только ухудшить ситуацию.
Син Хэрян усмехнулся, сделал глоток и, поморщившись, протянул бутылку мне. Я колебался несколько секунд. Обычно я пью только пиво, и то редко, но наконец взял бутылку и тоже сделал небольшой глоток.
…Черт. Сделав глоток, я тут же уставился на этикетку. Крепость больше тридцати градусов. С ума сойти. Кто вообще такое пьет? Не понимаю любителей виски. Ощущение, будто проглотил соляную кислоту, – горло и желудок опалило огнем. Я закашлялся, расплачиваясь за этот опрометчивый поступок.
Я следил за Син Хэряном, опасаясь, что он напьется, но тот сделал один глоток, закрыл бутылку и положил ее на сиденье. Я выпил совсем немного, но по телу мгновенно разлилось тепло, а голова слегка закружилась. Как так? Я ведь выпил всего ничего! Зато Син Хэрян выглядел так же спокойно, как и до этого. Может, это было связано с тем, что мы находимся на глубине? Я коснулся своего раскрасневшегося лица, и неожиданно вспомнилась поговорка: «В вине тонет больше людей, чем в воде».
Я был в шаге от того, чтобы утонуть в океане, и, с тревогой глядя в его черные глубины, спросил:
– Можно ли плыть после того, как выпил?
Син Хэрян покачал головой:
– Если бы я собирался плыть, то не стал бы пить.
– Тогда зачем?..
– Потому что у нас нет обезболивающих.
– А…
Наступила тишина. Я так и не понял, что именно имел в виду Син Хэрян, – то ли нам не понадобится плыть, то ли это не имеет смысла, поскольку мы обречены. Я пытался успокоить себя, чтобы не поддаться панике. Хотелось вскочить, начать метаться по тесной кабине канатной дороги, но я сдержался.
Тревога легко передается другим. Я напомнил себе: как бы тяжело ни было, нельзя терять надежду. Нужно держаться, вести себя так, будто все нормально. Паника только усугубит ситуацию. Море не станет щадить мою жизнь, ведь оно беспристрастно относится ко всем, у кого нет жабр. Если страх возьмет верх над разумом, тогда уже ничто не спасет.
Я вздохнул и повторил про себя: «Надо оставаться спокойным. Все будет хорошо. До сих пор справлялся – и дальше справлюсь. Мной проделан долгий путь, и то, что я дожил до этого момента, – уже достижение».
Еще недавно я чувствовал во рту привкус крови, теперь там стоял вкус виски. Я взял один из леденцов, которые не съела Пэк Эён, и сунул в рот. Персиковая карамель. Покатал леденец во рту, и мне немного полегчало. Прошло несколько минут, но сколько точно, я не знал.
С помощью рукава моей толстовки, кита и парашютного шнура Син Хэрян перевязал рану на животе Пэк Эён, потом начал бинтовать свою раненую левую руку.
Внезапно он поднял голову и сказал:
– Тронулись.
