– Да, сейчас он учится в университете.
– У меня есть младшая сестра и младший брат. Сестра учится в универе, брат – в старшей школе, и оба совсем меня не слушаются!
– Так обычно и бывает с младшенькими, – согласился я. – Син Хэрян, а у вас есть младшие братья или сестры?
– Только старшие.
– Брат?
– Сестра.
Я попытался представить себе писаную красавицу, дочь тех же людей, что произвели на свет Син Хэряна, и, не в силах сдержать любопытство, прямо спросил:
– Она замужем?
Рядом послышался звонкий смех Со Чжихёка.
– Ха-ха-ха-ха! Все мы одинаковые. В свое время я спросил шефа о том же.
Син Хэрян не стал спрашивать, почему я интересуюсь семейным положением его сестры. Вместо этого он ответил таким тоном, будто уже устал отвечать на этот вопрос:
– Да, она замужем, и у нее двое детей.
– Когда мы выберемся отсюда, вы должны будете показать нам фотографии своих племянников и похвастаться тем, какие они милые.
– У вас есть фотографии ваших племянников, шеф?
– Не знаю.
На несколько секунд темноту заполнил только звук шагов по лестнице. После паузы Со Чжихёк снова заговорил:
– Кстати… тот сектант много чего нарассказывал… Например, что мы с шефом не представляем для них интереса. Можно сказать, нас дисквалифицировали.
– Неужели?
– Вы что-нибудь знаете об этой церкви?
Церковь Бесконечности, которая утверждает, что ей покровительствует бессмертная акула… Нет, ничего не приходит на ум. Я даже мяса акулы никогда не ел.
– В нашей семье можно исповедовать любую религию. Моя мама – буддистка, но ходит в храмы только раз в год, чтобы подвесить фонарик в день рождения Будды. Сам я не религиозен. Мой брат – тоже.
– Вот как, – отозвался Со Чжихёк, а потом спросил: – Вы помните череп перед стоматологической клиникой?
– Череп акулы?
– Я вдруг подумал, а не принадлежит ли он гренландской акуле?
– О! – вырвалось у меня.
Я напрочь забыл о нем!
– На табличке написано, что это большая белая акула, но может быть, и гренландская. Не то чтобы я мог отличить один череп от другого.
– Какой еще череп большой белой акулы? – спросил Син Хэрян, который никогда не посещал стоматологическую клинику.
Мы с Со Чжихёком принялись объяснять: перед стоматологической клиникой Deep Blue выставлен череп, под которым написано, что он принадлежит большой белой акуле. Но с учетом существования культа не может ли это быть череп гренландской акулы?
– Да и кто сможет определить вид акулы по черепу? – вздохнул я.
Со Чжихёк энергично закивал:
– Здешние ученые – извращенцы, каких поискать. Они изучают странные вещи. Например, какой ногой медузы двигают больше, что едят и когда какают. Неужели среди них не найдется чудак, который смог бы определить вид акулы, просто взглянув на череп? Верно, Гыми?
Со Чжихёк выкрикнул в темноту имя одного из упомянутых «извращенцев», и темнота взвизгнула в ответ:
– Напугали!
– Простите-простите. Позвольте спросить кое-что… Можно ли перепутать череп гренландской акулы с черепом белой акулы? Например, если бы морской биолог, находясь в здравом уме и твердой памяти, прошел мимо стоматологической клиники, он бы подумал: «Эй, этот череп похож на череп гренландской акулы, а на табличке написано, что это большая белая акула»?
– Конечно, если биолог интересуется акулами, то смог бы отличить один череп от другого. Они же совсем разные! Это как разница между лошадью и коровой!
Наверное, биолог и заметил бы разницу, но если бы мне сейчас дали кости лошади и коровы и попросили сказать, где чьи, я вряд ли справился бы. В конце концов, я не остеолог. Черт возьми, сомневаюсь, что смогу отличить череп кошки от черепа собаки!
– Тогда что скажете о черепе перед стоматологической клиникой? Он был подписан как череп белой акулы.
Из темноты донесся ответ:
– Конечно, это большая белая. Вы же видели пасть! Будь это гренландская акула, челюсти были бы гораздо у́же.
О! Я выдохнул.
– Значит, череп никак не связан с культом. Какое облегчение! Достаточно того, что меня тревожили фотографии акул с белыми глазами…
– Это и правда облегчение, – ответил Со Чжихёк и похлопал меня по плечу, разделяя мои чувства.
Вдалеке мы услышали звук шагов, спускающихся по лестнице. Это была Ю Гыми. Пэк Эён посветила фонариком вокруг ее ног, чтобы та не споткнулась.
– «С белыми глазами»? – переспросила Ю Гыми, убирая со лба мокрые от пота волосы.
Из-за света фонарика казалось, будто у нее над головой нимб, как у Иисуса или Будды.
– Да. А что?
– Гренландские акулы ничего не видят. Паразиты поедают их глазные ткани, что приводит к слепоте. Однако сами паразиты излучают свет, привлекая добычу, которая потом становится закуской для акул. По сути, акулы обменивают свои глаза на еду.
Значит, акулы – тоже безумные существа…
– А что насчет больших белых? У них паразитов нет?
– Конечно, у них полно паразитов. Но они бы не потерпели, если бы кто-то решил съесть их глаза. Ух! С их-то темпераментом!
Ю Гыми зарычала, изображая разозлившуюся акулу. Если подумать, то у акул на фотографиях челюсти у́же, чем у черепа возле клиники…
Голос Син Хэряна эхом разнесся в темноте:
