– Что вы собираетесь сделать, когда мы выберемся отсюда?
Некоторое время никто не отвечал, пока из темноты не раздался голос Син Хэряна:
– Вторая подводная база находится на глубине двести метров. Самый быстрый способ подняться – на одном из трех лифтов, включая центральный. Еще есть спасательные капсулы и подводные лодки. Думаю, проще всего будет сначала проверить лодки, потом капсулы и лифт. В данный момент я согласился бы выбраться на поверхность на чем угодно, хоть на исследовательском аппарате.
– А с такой глубины нельзя подняться с аквалангом? – спросил я, вспомнив его рассказ о фридайвинге.
После моего вопроса все замолчали. Если можно нырнуть на глубину в сто метров без снаряжения, то наверняка со снаряжением можно подняться на двести метров! Син Хэрян и Ю Гыми одновременно ответили:
– Нет.
– Двести метров – это слишком много.
Поняв, что они с Ю Гыми ответили одновременно, Син Хэрян вежливо предложил:
– Говорите.
– Хорошо, – ответила она. – На глубине в двести метров давление составляет около двадцати атмосфер. Это все равно что положить на ноготь груз в двадцать килограммов. Представьте, что на каждый участок вашего тела площадью в один квадратный сантиметр давит по двадцать килограммов. Площадь кожи человека составляет около двадцати тысяч квадратных сантиметров. Это как если бы на ваше тело навалилось четыре тысячи килограммов сразу.
Слушая объяснения, я невольно подумал, что из Ю Гыми получился бы отличный учитель математики.
Пэк Эён добавила:
– Это как вес двух порше.
– Один порше весит две тысячи килограммов? – удивился Со Чжихёк.
– Какая разница?
Пока они препирались, Ю Гыми спокойно повернулась ко мне:
– На глубине в двести метров уже начинается так называемая глубоководная зона, в которой человеческое тело не может выжить без специального оборудования. Я закончила. Господин Син Хэрян, продолжайте.
– Опытные дайверы не советуют новичкам погружаться глубже пятидесяти метров. И да, оборудование для дайвинга есть только на Первой подводной базе.
– Спасибо вам обоим за исчерпывающие ответы.
После их подробных объяснений я чувствовал себя так, словно вернулся в университет. Правда, мои профессора были далеко не так терпеливы и доброжелательны, как эти двое. По крайней мере, здесь от меня не отмахивались, даже если мой вопрос был глупым.
Неожиданно что-то тяжелое опустилось мне на живот. Я оцепенел, но, протянув руку, понял, что это кот.
Теплый и мягкий. То ли именно этот кот отличался небывалым спокойствием, то ли все кошки такие, но он не кусался и не царапался. Я забыл про кота, но, кажется, кто-то из нашей группы о нем позаботился. Разве животным тоже не нужна вода? Чем питаются коты? Мышами?
А как насчет змей? Кажется, они тоже едят мышей? И пьют воду? Я никогда не держал животных. Все, что мне было известно о питании змей, я почерпнул на телеканале про животных из передачи о том, как змея охотится на мышей в дикой природе.
Интересно, водятся ли мыши на Подводной станции? Смогу ли я их ловить? Я даже не знаю, ядовита ли эта змея. Что делать после того, как мы спасемся? Кто будет ухаживать за котом и змеей? Я захватил их сгоряча, но теперь вдруг осознал, что хлопот с животными гораздо больше, чем я думал. Но нельзя же было бросить их на погибель в морской воде?
Пэк Эён начала водить фонариком в разные стороны, пока луч света не упал на кота, удобно устроившегося у меня на животе. Тогда она опустила фонарик. Похоже, именно Пэк Эён несла кота все это время.
– Не знаете, у кого-нибудь в Пэкходоне был кот? – спросил я.
Мне ответила тишина. Я подумал, что раз уже все знают про кота, то змея тоже не вызовет особого удивления, поэтому спросил снова:
– А может, кто-то держал змею?
– Змею? Она… не ядовитая?
Со Чжихёк, казалось, был слишком измотан, чтобы реагировать. Я не мог ответить, а спрашивать у самой змеи, ядовита она или нет, не имело смысла.
– Не знаю. Я нашел ее в клетке и взял с собой, когда эвакуировался из жилого блока в Пэкходоне.
– А где она сейчас? – спросил Син Хэрян.
Я машинально указал на лежащий рядом со мной рюкзак, но, осознав, что в темноте этого никто не увидит, зевнул и сказал:
– В маленьком боковом кармане моего рюкзака.
– Вас укусили?
– Нет… хотя, если честно, не уверен. Если бы укусила, разве я уже не был бы мертв?
– Не факт. Если это не нейротоксин, а гемотоксин, то при быстром развитии смерть может наступить через двадцать минут, но чаще это занимает около двух часов.
Умеет же Син Хэрян одним словом заставить сердце биться быстрее. Секунда – и я уже волнуюсь. Даже не верится. Кажется, прошло больше двух часов с тех пор, как я нашел змею. Болела ли у меня рука, когда я клал ее в рюкзак и вынимал обратно? Я не помнил – слишком много всего произошло. Меня настолько вымотал подъем по лестнице, что, скорее всего, я сейчас легко смирился бы с укусом ядовитой змеи.
Из темноты раздался голос Ю Гыми:
– Как думаете, что с остальными?
– С какими остальными?
