Судя по тому, в каком тоне было написано письмо, Аленика решила, что Эмбер Дюшес был близким другом Валдиса и единственным, кому он доверял. Воин прилагал к многочисленным письмам небольшие предметы – это были талисманы, которые Валдис получил за время службы от леннайев и орков. Камни, косточки, сучки деревьев, обернутые цветными лентами, бусинами или выкрашенными кусочками шкур. Все они означали долги: спасенные жизни, перевязанные раны и укрытие, и собралось их около десятка.
Первой мыслью девушки было отправиться в Железное нагорье и отдать вещи тому, кому они были предназначены, но вскоре она передумала. Символ скахтьярнов в чьей-то в крови, который был единственной зацепкой для событий в Конево, разнесло в пыль молнией, и из всех доказательств осталось только предсмертное письмо молодого инквизитора, чья подлинность ничем не подтверждалась. Этого было слишком мало, потому, тщательно все взвесив, Аленика решила, что закончит дело Валдиса сама – это самое меньшее, что она могла для него сделать. Она разберется, возможно, обнаружит, что Валдис был неправ, а если же найдет доказательства, то тогда уже отправится к этому Эмберу. Раз Валдис завещал все ему, значит, он должен знать, что нужно делать в случае раскрытия заговоров на государственном уровне.
Это будет ее первый шаг на пути к исполнению клятвы, и для него понадобятся все ее силы. Когда же она испробует их, охотники за скахтьярнами сами найдут ее, и тогда она будет готова к встрече.
Своей подготовке Аленика посвящала все ночи. Теперь днем она спала, а по вечерам, стоило лесным теням удлиниться, просыпалась.
Первым делом она готовила Свисту ужин, чтобы лесник не понукал ее за нахлебничество, а затем отправлялась подальше в лес. Там она вставала посреди деревьев и швырялась в них силой, которая напоминала темную магию, но имела немного иную природу, на самом деле куда более страшную. Нелюдь тренировалась, пока руки не начинали неметь от напряжения. Обычно, надо заметить, это происходило нескоро: впервые в жизни Аленика позволяла себе пользоваться силой, и каждое мгновение, когда она сочилась из ее пальцев, становилось для нелюди лучшим мгновением в жизни.
Однако, силы скахтьярна – это не послушный щенок. Стоило Аленике оступиться, отвлечься, как энергия, взрощенная в ее собственной душе, обращались против хозяйки. Почти каждый день девушка получала новые ожоги, а несколько раз чуть не лишилась уцелевшего глаза. Однако, каждый раз, когда Свист брался ее перевязывать, бормоча ругательства, нелюдь улыбалась. Эти ожоги были ерундой по сравнению с тем, к чему она себя готовила.
Кроме упражнений с магией Аленика исследовала тень. Поначалу лишь исчезала, а затем появлялась в том же месте, но позже стала пробовать перемещаться с выбранного места, училась ориентироваться без привычных органов чувств. Перевоплощение в бестелесного духа, нужно заметить, давалось ей куда легче, чем общение с темной магией. Очень скоро она и вовсе перестала тренироваться: скользить по изнанке мира, среди младших духов, было легко, если не отрываться от поверхности, связанной с реальностью через тени на земле. А большего Аленике пока и не требовалось.
Однажды вечером Свист вернулся из леса и обнаружил, как нелюдь сидит на кровати и смотрит на себя в крошечное зеркальце. Половина ее головы все еще была надежно замотана несколькими слоями бинтов, лесник обновлял их каждый несколько дней, обильно смазывая раны мазями. Эти мази он специально выторговал у лесных леннайев, чья территория находилась в дне пути от хижины.
– Сегодня я ее не сниму, даже не проси, – сказал он, только забравшись в дом.
– Уже месяц прошел, – заметила Аленика, дернув ушами. На правом ухе расползлись два красных пятна – пару дней назад девицу снова ударило собственной магией. – Знал бы, как там все чешется! Хоть голову бы помыла нормально…
– Хочешь остаться без глаза? Нет, я сказал! – отрезал Свист. Он сгрузил лук и колчан на пол и теперь осматривал хижину. То, чего искал, не было. – Где моя еда, паршивка? Чем ты тут занималась все это время!?
– Сегодня я не буду готовить, – вдруг заявила нелюдь, наблюдая за оборотнем через зеркальце. – Я ухожу.
– Да мне по чешуе! Мы договаривались, что я прихожу, а еда готова! Иначе зачем я тебя здесь держу!?
– У меня завтра день рождения, хочу подарить себе что-нибудь особенное, так что отправлюсь в город, – девушка пропустила его слова мимо ушей. Она обернулась к леснику и заговорщески улыбнулась. – Могу и тебе чего-нибудь принести. Чего ты хочешь?
– Не возвращайся, будь добра, – фыркул он. – Этого будет вполне достаточно!
– Не-а, – протянула Аленика, поднимаясь с места. Она подошла к леснику и заглянула ему в глаза, нахально улыбаясь. – Я решила, что поживу у тебя подольше, так что нужно тебе чем-нибудь заплатить! Вот я и спрашиваю, что тебе нужно.
Свист молчал, но не мог отвести взгляд от изумрудного глаза спятившей нелюди, сияющего искренним весельем. Улыбка уже тянула уголок его рта вверх, но оборотень отчаянно сопротивлялся этому. В конце концов сопротивление пало.