Нелюдь ухаживал за Мартином, отводил от него разыскивающих высокого ишимерца белых сов. Когда монах начал постепенно приходить в себя, леннай спросил его имя.
– Вран… – едва слышно прошептал монах, чья воспаленная память тщательно оберегала сознание от любых болезненных воспоминаний.
Леннай не расслышал и решил, что его гостя зовут Ворон.
Когда Мартин оправился, он покинул гостиницу и отправился в Верхний Город, в храм Клевора. Понадобилось ровно столько времени, сколько нужно, чтобы между материками были пересланы два письма, чтобы до Нейвера дошел особый указ патриарха.
Спустя двенадцать лет после своей последней попытки войти в церковную элиту Мартин все-таки получил сан, подобающий силе его пламени, и это было только начало его истинного пути.
Становилось все холоднее, каждый день оборотень колол дрова, чтобы их маленькая печка горела всю ночь. Огонь и охота – это были его обязанности, а Аленика согласилась взять на себя готовку и стирку. Раз в неделю она набирала целый мешок одежды и шла несколько километров до реки, где стирала в ледяной воде, ударяя белье о камни. Эта простая работа была ее отдушиной от того, чем она занималась все остальное время.
Она поклялась разрушить орден охотников на скахтьярнов, но не знала, где их искать. Собиралась отомстить Демонтину, но с тем же успехом полевая мышь могла отомстить за какую-нибудь обиду дикой рыси. Клевор так же недосягаем, как луна или солнце.
Прежде, чем будет возможно осуществить хоть одну из клятв, пройдут многие годы упорной подготовки и поисков. Однако, девушка точно знала, с чего она начнет свой путь.
Тщательно изучив дневник и письма Валдиса, Аленика смогла восстановить ход его дела и сложить полную картину того, куда в итоге привело его расследование.
В своем дневнике Валдис писал о том, что видел в нагорье, про эпидемию и медиков, которые проводят над простыми солдатами опыты. Оказавшись в Нейвере, Валдис обнаружил, что подобное происходит и с инквизиторами, но у белых сов, в отличие от солдат, кожа покрывалась красно-лиловыми рубцами. Воину удалось поговорить с одним из сов, а позже в его руки попало предсмертное письмо умирающего в трущобах инквизитора. Где Валдис его раздобыл, не упоминалось.
В предсмертной записке инквизитор подробно описывал, что с ним происходило в Ордене. Один из священников из другого материка привез некие формулы, которые могли сделать из простого человека почти что бога, и теперь всех молодых инквизиторов, которые попадали в орден нищими уличными мальчишками, отдавали этому святому отцу, словно подопытных мышей. После его испытаний выживали единицы, но избежать их было нельзя: тех, кто пытался удрать, отлавливали и жестоко казнили. В Церкви все знали о происходящем, сам патриарх благословил сынов церкви на эти страшные исследования, однако за стены ордена это не выходило. Пока что.
Валдис был уверен, что дела церкви и смерти солдат связаны, но прямых доказательств этому он так и не нашел. Еще одно его предположение: события в Конево тоже дело рук церковников. Он чувствовал это скорее инстинктивно, и не мог даже предположить истинную причину этой связи, – так было до того, пока он не обнаружил глиняный символ, выпавший из рук лекаря-слевита.
Валдис знал, что это был за символ, – Аленика рассказала ему о своем народе все, что знала сама, – и потому серьезно взволновался, обнаружив его в своем расследовании.
Десятки лунных леннайев, – темноволосые и бледнокожие, они больше всего походили на скахтьярнов и тысячелетиями служили тем надежным прикрытием, – собрали на корабле и увезли неизвестно куда. Возможно, кто-то искал среди них повелителей теней. Возможно, это была церковь. Но даже если так, то как объяснить то, что мертвый слевит-лекарь держал в руке вылепленный из глины символ названия древней расы?
Эти, и многие другие вопросы так и остались без ответов. В последнем своем письме, – том, которое Свист должен был передать некоему Эмберу в случае смерти Валдиса, – воин просил капитана продолжить его дело.